Все дороги ведут в Альфа

В подъезде едко пахнет краской. Новостройка — люди въезжают, делают ремонт, никто никого знать не хочет. Эхо гулко разносит наши шаги и шорох одежд, чистые молочного цвета стены и кафель на полу напоминают чем-то Сенат, но нет, это был простой подъезд в Москве. Добраться сюда оказалось достаточно проблематично. Потеряно около двух часов на дорогу.

— А что если ее не будет дома? И вообще, она здесь живет? Столько времени потратили, что она могла уйти куда-нибудь.

Мы со Стефаном переглядываемся на вопросы уставшей Кристен. Девочка явно не привыкла к длительным прогулкам по незнакомым городам.

— Вот тебя и оставим у двери, если ее не будет дома. Сообщишь, когда придет!

Я, не скрывая улыбки, оборачиваюсь, чтобы посмотреть на недовольное лицо Деннард.

— У вас такой юмор у обоих — обхохочешься.

Я взлетаю на последнюю ступеньку и подхожу к блестящей черной двери, от которой ощущается легкий сквозняк — дверь еще и портал. Дождавшись, когда за спиной встанут Деннард и Стефан, жму на звонок, который отвечает противной трелью в квартире.

Идут секунды ожидания и прислушивания к звукам за дверью. И вот щелчки замка, дверь открывается и на пороге перед нами предстает Романова в одной майке, открывая взору свои длинные ноги и нижнее белье. Стефан даже присвистывает от ее откровенного вида:

— Вот, чтобы меня все Инквизиторы так встречали!

Я не удерживаюсь от колкости на развязный тон Клаусснера:

— Заметано. Я теперь всегда буду раздеваться при тебе.

— Здравствуй, Анна. — Стефан практически гаркает мне в ухо, расплываясь в широкой нахальной улыбке.

— Клаусснер… Оденкирк… и еще кто-то… — Анна перечисляет нас нерадостным тоном. Видно, что мы ее только что разбудили. — Отлично! Что-то зачастили ко мне Саббатовцы.

Зачастили? Что это означает?

— Проходите. — Она взмахом руки приглашает внутрь квартиры.

Мы заходим.

— Разувайтесь. Это вам не замок.

Я ловлю напряженные хмурые взгляды Деннард. Так, ясно. В полку недоброжелателей Романовой прибыло.

Мы проходим в большую светлую кухню, складывается ощущение, что Анна не готовит здесь совсем. Инквизитор, зевая, ставит чайник. На несколько минут она оставляет нас и возвращается уже одетая в джинсы.

— Чем обязана?

— Соскучились! Не каждый день встречает Инквизитор в одном белье! — Стефан снова флиртует с Анной. Точнее забавляется. Это напоминает мне о былых днях, когда жива была Мириам, когда Стефан бесился, что Ева встречается с другим, когда Варлак вырывал нас «сосунков» на охоту за ведьмами.

— Ааа… Понятно. — Тянет Анна, снова зевая.

— А что ты имела в виду, сказав «зачастили Саббатовцы»?

— Я вчера на шабаш ходила. Сдала Сенату восемь человек. Ну и вашего Кевина видела с Шуваловой… — Она смотрит мне пристально в глаза, доставая сигарету из пачки, лежащей на столе, и закуривая. — А потом твою видела.

Теперь она делает кивок Стефану, от чего у Клаусснера тут же исчезает вся беспечность и задорность.

— Еву?

— Угу… Рассказала про тебя, про суд, про то, как к Шуваловой Анне сунулась. Ну и теперь она Чистильщик за Инквизиторами. Ева вчера зачищала место. Ух, и кровищи там было!

Пока она говорила, я, не отрываясь, смотрел на Стефана и видел в нем себя: желание быть с тем, с кем нельзя. Это непрекращающаяся боль в сердце.

— А я смотрю ты в курсе последних событий?

Чайник противно визжит на всю квартиру, режа слух. Анна выключает и начинает делать чай.

— Про ваш суд с Тенями?

— Ну да… — Я кидаю косой взгляд на Стефана, в ответ получаю такой же: Романова в курсе последних событий.

— Конечно! Особенно, когда узнала фамилию Химеры, которую вы пытались переделать! Вы ребята, скажу я вам, отделались легким испугом. Как вам вообще в голову эта идея пришла?

— Как-то пришла… — Я устало тру глаза.

— И откуда ты так много знаешь? А, Романова? — Клаусснер подходит практически вплотную, хитро улыбаясь.

— Это пускай Грёбель с Бауэром глаза закрывают на то, что происходит. А я хочу знать, когда мне валить с этой планеты.

— И на что же это глаза закрывают Грёбель с Бауэром?

— На многое, мой милый Стефан, на многое… — Она, соблазнительно улыбаясь, отверачивается и продолжает делать нам чай.

— А что Кевин вчера делал с Шуваловой? Ты упоминала его…

— Он попросил, чтобы я отдала ему Шувалову, не сдавала в Сенат.

— А был повод? — Стефан тут же почувствовал слабину Ганна. Не нравится мне этот интерес.

— Ну как тебе сказать, она вчера была на том Шабаше. Там ведьму зарезали в жертвоприношение. Вот я и сдала участников Сенату. Надо отдать должное, Ганн помог вырубить их одни зарядом — мою силу увеличил раза в три. А потом я отдала ему Шувалову, чтобы они свалили из сада до прихода Архивариусов. Да даже если бы не отдала, Шувалова — птица высокого полета для Химер, ее бы постарались вытащить всеми способами из костра. — Я осмысливал услышанную информацию. — Только у меня складывается ощущение, что вашего Ганна пытались подставить… Или Шувалову…

— В смысле?

— Шабаш полностью состоял из другого клана. Что делала там Шувалова — непонятно.

— Может, она просто за компанию пошла…

Голос Деннард звучит неожиданно. Я и забыл про нее!

— А ты кто? — Анна уставилась взглядом в Кристен.

— Познакомься, моя ученица Кристен Деннард.

Анна оценивающим взглядом практически сканирует Кристен, которая с вызовом смотрит в ответ, задрав горделиво подбородок. На ум приходит дурацкая мысль: как быстро эти девушки начнут убивать друг друга, если их закрыть в одной комнате?

— Поздравляю, Оденкирк. Вырос. Уже учеников дают.

Романова расставила всем кружки с чаем, хотя мы ее даже не просили. Перед нами возникли конфеты, печенья, джем и арахисовое масло с хлебом.

— Приятного аппетита. — Романова стала себе намазывать хлеб маслом, расположившись на табурете рядом со мной. — И все-таки, зачем явились?

— Знаешь Джакомо владельца «Черри бомб»? — Анна, жуя, закивала. — У меня с ним произошел весьма интересный разговор. Мол, ходят слухи, что Химеры хотят свергнуть Сенат. И от того готовят секретное оружие.

— Ну, знаешь, земля полна слухами!

— Да, только я верю в эти слухи. Да и сама знаешь, я общался с Шуваловыми. — Я намекнул, что в курсе про сестер, так же как и она.

Анна хмуро обводит кухню взглядом. После чего выдает:

— Пойдем, Рэй, прогуляемся.

— Э! А мы? — Стефан всплескивает руками.

— Подождете. Если Рэй захочет, он вам всё расскажет. Пошли.

Она, не допив чай, встает и направляется в коридор. Мы с Клаусснером недоуменно переглядываемся.

— Ну чего ты там? Замерз? Пошли!

— Я скоро…

— Заходи.

Мы вошли в какое-то кафе в коричнево-черных тонах, где безумно вкусно пахло выпечкой и вареным кофе.

— Что будешь?

— Эспрессо.

Она покупает кофе и что-то еще. Мы отходим и садимся за самый дальний стол у окна, за которым серая осень взрывалась желтыми листьями на асфальте.

— Почему не захотела при Стефане говорить?

— Не при Стефане. При твоей ученице. — Она ловит мой удивленный взгляд. — Если я не путаю фамилию Деннард, то у нее брат Химера. И угадай где?

— Не имею понятия. Я вообще не знал о наличии брата.

— Клан «Альфа». Думаю, не стоит тебе объяснять… — Я морщусь от неприязни. Твою мать! Тогда Кристен узнала Савова в суде, но ничего не сказала. Хотя клан Альфа большой.

— Романова, откуда ты всё знаешь?

— Всё?

— Суд Саббатовцев, про Шуваловых, которые являются ударной силой Химер, про клан «Альфа»…

Она хихикает по-девичьи. Это так необычно для ее поведения.

— Я про Шуваловых узнала года два назад. Они только с Начала пришли к Теням. На самом деле я следила за Савовым. Ну как следила? Проявляла интерес после смерти Мириам…

Наверное, мое удивление было очень сильным, что вызвало смешок у Анны. Я думал, она после смерти моей сестры забыла про Савова, хотя девушки были очень дружны.

— И что узнала?

— Ммм… — Довольно мычит она. — Ты не поверишь, сколько всего можно узнать просто наблюдая. Сначала ты расскажи, что знаешь.

— Хорошо… — Я попытался собраться мыслями и начал пересказ, стараясь взглянуть на всё стороны, будто не со мной это происходило: — Где-то полтора года назад поползли слухи, что у Химер появились дары — настоящее оружие против Инквизиторов. Из Сената то и дело поступали дела, в которых Химеры просто обнаглели. Вытворяли черти что! Ну мало ли… Им же грозит обращение! Может, поэтому и сходили с ума — так мы думали.