Мы сидим у стойки, которая заменяет обеденный стол. Перед нами уже пустые тарелки — омлет давно съеден, из кружек допит чай, но мы не замечаем этого, продолжая обсуждать положение дел.

— Морган поставляет мне каждый день кого-то. И у всех разные ранения. Много травм левых рук, где знак. Я не понимаю. Такое ощущение, что над ними делают опыты. А потом после тренировок ко мне приходит Джеймс и размывает память. Ощущение дрянное. Будто под наркозом.

— Что за опыты, как думаешь?

— Не знаю. Но явно это для наступления.

— А они говорят, когда планируется это?

Мел качает головой.

— Нет. Они даже не говорят, для чего нас натаскивают. Но и не отрицают, что мы инструменты в их руках.

— А Ганн?

— Кевин? Он попал тоже под раздачу. Морган заставил его подписать контракт с ним, где он становится его подопечным. Стопроцентно, что это незаконно. Да и как это возможно: Инквизитор на службе у Химер?!

— Возможно… Мы же все Инициированные, а разделение сторон — это не особо важно. А насчет незаконности — при заключении договора обязан быть Архивариус от Сената. Уверен его не было и Сенат не знает.

— Морган пугает и Варю, и Кевина, шантажируя их любовью! — Я фыркаю. Ганн? Да еще влюбленный по уши? — Не смешно, Рэй! Он и вправду любит Варю! Кевин заботится о нас… заботился, когда жили вместе…

Она замыкается. Молчит. Я перехватываю ее руку, чтобы просто коснуться, чтобы знала, что не одна. Я пытаюсь упорядочить в голове все факты, которые я только что услышал от нее, с тем, что знал до этого. Итак, Морган во главе всего. Слухи о наступлении на Сенат подтверждаются, притом готовится нечто невиданное. Морган ставит опыты, Анна лечит, Варвара и Кевин разрабатывают дары на массовое уничтожение. А еще не стоит сбрасывать со счетов Савова, который влюбляет девушек с нужными дарами на Начале и приводит их в клан. Вспоминается разговор с Романовой:

«— Значит, Морган заправляет балом у Сатаны…

— Именно!

— Что за дары у него есть?

— Ну… Если судить по добычам Савова, то у них есть иллюзионист в Альфа — работает со страхами людей, есть сенсорик — девушка слышит через стены и прочее на огромном расстоянии. Прямое подтверждение высказыванию «и у стен есть уши». И есть психологический сенсорик или менталист. К сожалению, точный дар не знаю. Знаю, что это как-то связано с поведением людей. Может, что-то типа вашего Артура?»

Ясно теперь, что Романова тогда имела в виду Психолога.

— Я знаю, что в Альфа есть такие дары, как иллюзионист — работает со страхами людей и девушка, слышащая через стены.

— Насчет девушки, слышащей через стены, — не знаю, а вот иллюзионист есть. Ее зовут Лола Карранца. Ты ее видел со мной в кафе. Один раз я испытала ее дар на себе.

— Испытала? — Мне не понравился тон Мелани.

— Угу. Я снова побывала в ванне со змеями. Оказалось, что Лола сделала иллюзию. Она, кстати, влюблена в Савова. — Она горько усмехнулась на последней фразе, глядя на дно своей кружки. Не удивлен, что Лола влюблена, зная, что это одна из жертв Савова.

Пальчики Мел хрупкие, маленькие, доверчивые, я их перебираю, будто играясь, а она не убирает руки. Я переворачиваю ее кисть и смотрю на знак Луны на запястье — как же боялся его проявления, но теперь он там необратимо. И если знак не изменить, то поменялся я сам. Знал ли что влюблюсь в Химеру? Никогда. Я всегда считал их эгоистами, слабыми перед страстями, хитрыми. Подношу бледное запястье с голубыми венами к губам и целую в знак Луны.

— Как ты сделала, что оно проявилось так быстро?

— Нина помогла. Сказала, что есть заклинание, основанное на одной считалочке. Кое-кто мне ее рассказал.

Я улыбаюсь.

— Прости меня, что так поступил, хотел защитить тебя, лишив дара. Хотя я больше ждал, что ты не найдешь ключ, и после трех месяцев придешь ко мне для разблокировки. А ты — умница, догадалась…

— Возможно, это был бы идеальный вариант. Но у меня мозги набекрень, да и довели до того, что не могла быть просто Смертной. А все, кстати, из-за твоего поцелуя с Деннард.

— То есть?

— Я как увидела тебя с ней, убежала и… проявила себе знак.

Твою мать! Будь проклята Деннард! Да и я тоже хорош.

— Еще раз прости… — Я тяжело вздыхаю. Прошлое не вернуть и не стереть. Мы живем в настоящем. Поэтому медленно начинаю убирать приборы со стола, чтобы запихнуть в посудомоечную машину.

— Что у тебя с ней?

Я удивленно оглядываюсь. Мелани сверлит меня ревностным взглядом, пытаясь справиться со злостью. На мгновение в кухне повисает напряжение, словно воздух зарядился — девушка еще плохо справляется с магией. Все-таки Мел изменилась у Химер. Иногда она становится сплошным комком неконтролируемых эмоций. Химеры словно уничтожали в ней ту беззащитность, детскую наивность, Мелани приобрела большую самостоятельность и решительность, притом слишком категоричную решительность. Вспомнить хотя бы вчерашний глупый поступок с заклинанием Небес.

— Я тебе говорил, ничего.

— Рэй, пожалуйста… — Ее голос срывается. Но она собирается силами и продолжает: — Я хочу знать, что происходит между вами? Так просто не целуют человека, только потому, что он попросил.

Теперь и я разозлился. Грохнув тарелки в посудомоечную машину, встаю в стойку. Невозможно просто!

Я постоянно прошу у нее прощение за это, постоянно говорю, что НИКОГО кроме нее у меня нет и не будет, а она продолжает поднимать эту тему.

— Что ты хочешь услышать от меня? Я постоянно извиняюсь за этот дурацкий случай! Но ты продолжаешь…

— Тебе она нравится, как женщина? Она красивая. Я видела, как Кристен смотрит на тебя…

Я взрываюсь на Мелани: говорю жестокие слова, которые у меня наболели за это время. Потому что она тоже не безгрешна, если смотреть на вещи ее глазами.

— Хочешь знать, нравится ли мне она? Да. Нравится! Хочу ли я ее? Нет! Меня она бесит! Но пока в твоей голове складываются фантазии о том, что могло бы быть между нами, сама ответь мне, как часто ты была с Савовым за это время? Или он стал целомудренным, что до свадьбы ни-ни?

Я уже жалею о сказанном. Мелани смотрит своими огромными голубыми глазами, в которых читается боль. Но она шепчет, будто специально еще больше распаляя мою злость:

— Не смей сравнивать меня и Виктора с тобой и ученицей.

— Почему? По-моему, все одинаково. И кто лучше в постели, я или Виктор?

Последнее я выпаливаю в приступе гнева на нее, переходя границы своей боли и ревности. Если бы она знала, как я мучился ночами, представляя ее с этим ублюдком!

В воздухе звучит резкий хлопок, будто кто-то лопнул полиэтиленовый пакет забавы ради, и Мелани выпускает магию: ярость выплёскивается, сдвигая от нее, как от эпицентра, мебель, технику, предметы, разметав по столу ложки, солонку, перечницу и зубочистки. И тут до меня доходит, что натворил сейчас.

Она молча встает и выходит с кухни.

— Мел! Мелани? — Но она не оборачивается. Слышу, как резко закрылась дверь в спальню.

Твою мать! Черт! Вот я дурак! Не мог придержать свой язык за зубами. Хочу направиться к ней, но останавливаю себя. Надо успокоиться! Притом мне и ей. Черт! Дьявол! Невозможно просто! А ведь она даже оправдываться не стала, когда я упомянул о Викторе: значит, было у них? И как часто? Ей нравится? Она так же стонет в его объятиях?

И снова ярость комком подкатывает к горлу. В крови кипит магия, просясь наружу. Но если это сделаю, то будет не так безобидно, как у Мел. Я точно разнесу полкухни.

В полном бессилии стою, держась за столешницу, как за единственную опору на данный момент, закрыв глаза, смиряя ревность и боль. Невозможно! Я ведь впервые с ней поссорился! То, что я обычно наблюдал между Стефаном и Евой, произошло у нас с Мел. От этой мысли становится легче на сердце, что я невольно ухмыляюсь: считается ли это, что мы настоящая пара, а не пылкие возлюбленные? Что дальше по программе? Ссоры по поводу очень коротких юбок Мел и забывания важных дат? А через год предложение руки и сердца? И заведение общего домашнего питомца? Хм… А я не против. Главное, чтобы мирились и не расставались. Кстати, что я и собираюсь сделать. Но резкий хлопок входной двери останавливает меня, поселяя в душе страх. Внутри все холодеет от неприятного предчувствия.