Торквато Тассо

Горячо, и слышу, как стучит его сердце подо мной. Барабанит. Оно намного громче моего. И сильнее. Так и должно быть.

Его пальцы чертят на моей спине невидимые узоры, иногда попадая на шрамы сбоку, и там перестаю чувствовать нежность касания из-за толстых рубцов. Я должна стесняться их, так как обезображивают тело, но мне все равно, даже рада, что есть эти толстые борозды, будто напоминание после военного сражения, из которого вышла победителем. А еще я люблю, с каким трепетом Рэй относится к ним: словно своими поцелуями и ласками пытается стереть прошлую боль. Иногда мне кажется, что он будто извиняется за то, что невольно стал причиной этих шрамов. Но не будь его на стройке — я бы не узнала настоящей любви и жила бы обманом Савова.

— Проснулась?

Киваю и сладко тянусь. Его руки лежат на моей талии, он с легкостью может обхватить ее двумя руками. Вчера Рэй высказал, что плохо отношусь к себе и стала очень худая. Обещала кушать, хотя из-за последних переживаний мне кусок в горло не лезет. Вчера мы долго говорили, обсуждали, строили планы, раскрывали секреты Моргана, признавались друг другу. Закончился день нежно и боязно — ведь сегодня мы расстанемся.

— Что снилось?

— Дом на озере… Будто он наш и мы там жили. К нам приходили в гости Ева со Стефаном, Варя с Кевином. Все было таким уютным, нормальным.

— Обещаю, мы там побываем еще. — Я заглядываю в его глаза. Темно-серые с синевой. Самые красивые глаза! Рэй улыбается и гладит кончиком пальца вдоль моего позвоночника. Я лежу на нем, ощущая легкую колкость волос на его груди. Он сильней и горячей меня, как все мужчины. Мой большой ласковый зверь. Хотя про Рэя лучше говорить охотник.

Он тянется к часам и смотрит время.

— Вставай. Скоро Лаура придет.

Хныкаю от тоски. Я уже скучаю по нему! Что же будет, когда он уйдет?

— Я кажется, тебе обещал вчера завтрак. — Он пытается шутить, задорно подмигивая, и целует в щеку. Рэй выскакивает из кровати, быстро надевает джинсы, майку, джемпер, а я неторопливо выползаю из постели и начинаю так же по-черепашьи одеваться. Из одежды у меня только белое узкое платье и жуткие туфли: как была на вечеринке, так и сбежала сюда.

Словно прочитав мои мысли, Рэй оборачивается и говорит:

— Мне нравится это платье на тебе. Ты очень красива в нем.

Смущаюсь от неожиданного дорогого комплимента.

— Не я выбирала.

— То бежевое платье, кажется, тоже не ты выбирала? — Я удивленно поднимаю глаза и встречаю саркастическую улыбку и озорной взгляд. — Похоже, выбирать одежду — не твой конек. У других получается лучше…

Я могу только возмущенно охнуть в ответ и кинуть в него подушкой. Рэй ловко уворачивается, подушка улетает за него, задевает лампу, и та падает на пол и ломается.

— Лаура меня убьет.

— Не убьет, если убрать следы преступления. — Рэй собирает остатки лампы и выходит из комнаты.

Позавтракать так и не удалось — ровно в восемь явилась Лаура со своим удушливо-сладким ароматом духов и с красной помадой на губах.

Она тут же окинула квартиру оценивающим взглядом.

— Столовое серебро не вынесли. Не беспокойся. — Язвит Оденкирк, покровительственно обнимая меня за плечи. Мне неловко, что Лаура видит нас вместе с Рэем, а тот даже и не думает скрывать своих чувств ко мне.

— Может и не вынесли. А лампу сломали. — Она кивает в сторону мусорного ведра. Твою мать! Как она узнала? Ведро же закрыто, и спальню не увидеть из коридора! Рэй, кажется, не удивлен. Видно, это какие-то уловки из магии, о которых я не знаю. — Оденкирк, прощайся и уходи. Я тебя предупреждала.

Мое сердце болезненно сжимается, что не выдерживаю:

— Лаура, ты взяла меня на три дня! Прошел только день. Позволь нам остаться еще. Что тебе стоит?

Пока я говорю, Рэй легонько сжимает мои плечи, чтобы держалась и не раскисала. Ему неожиданно, что подала голос и прошу у Лауры отсрочку. Иногда мне кажется, Рэй не до конца понимает, насколько я люблю его, что готова бороться за нас.

— Анна, не стоит злоупотреблять моим гостеприимством. Это, во-первых. Во-вторых, что я скажу Виктору, когда его невеста, которая по идее должна праздно проводить время, обнуляя счет моей карточки на одежду и процедуры, явится в платье с вечеринки без единого пакета с облупленным на ногтях лаком? Савов не дурак, девочка.

Лаура говорила, четко чеканя каждое слово из своего ярко алого рта, гипнотизируя своим тяжелым взглядом синих глаз. И я понимала — она права. Не знаю, воздействие это было или я сама поняла, но долго мне не быть с Рэем, и не важно — уговорю Лауру на день или нет.

— Не переживай. Просто открой мне разум, и я смогу к тебе приходить. — Горячий шепот любимого опалил ухо. Я тут же разворачиваюсь и обнимаю его за шею, вцепившись так, будто он может исчезнуть, растворившись прямо в воздухе. Всхлипывая от накатывающих на меня слез, шепчу заклинание: «Я, Дева-Луна, зову через ветер, зову через звезды, зову через облака: пусть придет в мои сны, в мою явь тот, кто любит меня — Рэйнольд Оденкирк». В ответ он легонько целует и тихо произносит мне на ухо разрешение с его стороны: «Я, Муж-Солнце, зову через травы, зову через небо, зову через птиц: пусть придет в мои сны, в мою явь та, кто любит меня — Мелани». Теперь я могу приходить к нему. На мгновение я чувствую теплую радость в самом центре сердца. Только…

— Но я же не Мелани. — Я удивленно смотрю в хитрые, но любящие глаза цветы грозы.

— А кто?

— Я… — но сказать «Анна Шувалова» язык не поворачивается. — Да. Ты прав. Я Мелани. Твой зов дойдет до меня.

— Ну, всё уже? — Лаура протягивает так, будто ей всё надоело до чертиков.

Рэй, озорно улыбаясь, хитро трет кончик носа, явно придумывая что-то. После чего вздыхает, берет свою куртку, сумку и, не прощаясь, уходит. Я же ошарашенно пялюсь вслед. Что это было? Не поцеловал, не обнял, даже взгляда не кинул. Вот так просто — взял и ушел! Наверное, шок был написан на моем лице, что Лаура не выдерживает:

— Ох, милая, не стоит драм! Все мужчины одинаковы. Сейчас ты для них королева, а через минуту лишь часть интерьера этой комнаты. Скажи, ты готова?

— К чему?

— К выходу в космос!

— Что? — Я не понимаю Лауру. У меня в голове ни одной мысли, только перед глазами стоит Оденкирк. Даже не попрощался! НЕ ПОПРАЩАЛСЯ!

— Ты готова к покупке платья для свадьбы? Возвращайся на землю, дорогая.

— Нет, не готова.

— Всё равно. Машина уже внизу. Только помоги мне зачистить энергию Оденкирка тут.

— Я не умею…

Я беспомощна в таких заклинаниях. Это у Савова они хорошо получаются. Интересно, как часто он зачищал мою энергию с моих же подарков, когда шел к очередной любовнице? Или, наоборот, их энергию?

Лаура безнадежно вздыхает и, растерев ладони, начинает шептать и медленно водить руками из одной стороны в другую, будто смывая присутствие Рэя. Наверное, она профи в этом, потому что через минуту уверенно поворачивается ко мне и кивает в сторону выхода:

— Анна, нам пора.

Плохо. Мне очень плохо. Чувствую себя арестанткой. Мне не надо никакого платья, я не хочу замуж, мне ничего не хочется. Только одно — Рэя. Верните мне Оденкирка. Одиночество и беззащитность накрывают меня, что даже начинает знобить от холода. Иду, не видя куда, пытаясь справиться со слезами и злостью на Лауру. Мы молча спускаемся с ней в лифте и так же молча идем на выход. Клаусснер делает вид, что не замечает моего подавленного состояния, а мне — хоть с моста прыгай.

— Ты что-то забыл, Оденкирк? — Лаура так резко восклицает, что я от неожиданности задеваю собственную ногу и падаю.

— Ой! — Я ободрала, как в детстве, коленку. Саднит и жжет. Рэй тут же оказывается рядом, заботливо подставляя руку и помогая встать.

— Ничего. Все хорошо. Теперь хорошо! — Моя рана тут же на глазах исчезает, оставляя лишь грязные разводы, которые я начинаю оттирать. Плевать! Он тут. Рэй не ушел. Он просто ждал меня внизу. А я, глупая, развела мировую скорбь!

— Только не говори, что ты забыл что-то в квартире. Я все там уже почистила за тобой. — Лаура стоит, скрестив руки на груди возле своей машины, пытаясь сохранять спокойствие, хотя по глазам видно, что она раздражена.

— Нет. Я всё забрал.

— Тогда в чем дело?