— Мне нужен душ, — скулю я.

— Мне нужна ты, — бормочет Джесси, не отрываясь от меня.

Превращаюсь в тающее месиво, когда он усиливает давление, впиваясь пальцами мне в бедра. Я прижимаюсь к его рту, это всего лишь вопрос нескольких секунд, прежде чем рассыплюсь на части, растущее давление врезается в пах, заставляя задержать дыхание, а сердце подпрыгивает к горлу.

— У тебя потрясающий вкус. Скажи, когда будешь близко.

— Я уже близко! — Я задыхаюсь от лихорадочных вдохов. Черт возьми, я близко!

— Сегодня утром кто-то очень чувствителен. — Рука покидает бедро, и в меня, посылая в космос, погружаются два его пальца.

— Твою мать! — кричу я. — Пожалуйста!

Кажется, я вырываю ему волосы.

— Следи... за своим... гребаным... языком, — журит меня между сильными, точными ударами языка. Джесси не может отчитывать меня за то, что я ругаюсь в такие моменты. Это он виноват, что заставляет пройти через все это.

Он растягивает меня пальцами, кружа и толкаясь, одновременно работая большим пальцем над клитором и лаская языком чувствительные губы. Это мучительное удовольствие я могла бы терпеть вечно, если бы не растущее давление, требующее освобождения.

— Джесси! — отчаянно кричу я.

Еще несколько размеренных движений пальцев, языка, и меня швыряет с края обрыва, я падаю в пустоту, а грохот в моем обезвоженном мозге сменяется искрами удовольствия. Я исцелилась.

Он ласкает и посасывает, медленно и нежно, освобождая меня в непрестанном ритме. Тело расслабляется, а сердцебиение выравнивается. Продолжаю держать ладони на его голове, медленно выводя круги на волосах.

— Ты — лучшее лекарство от похмелья. — Долго и удовлетворенно вздыхаю.

— Ты — лучшее лекарство от всего, — говорит он.

Он скользит языком вверх по центру живота, между грудей, и поднимается на ноги. Продолжает путь вверх по шее, я со стоном наклоняю голову, и он облизывает мое напряженное горло.

— Хм-м, а теперь, — он нежно целует меня в подбородок, — я собираюсь трахнуть тебя в душе. — Он тянет меня за подбородок, так что моя голова снова опускается, и целует в губы. — Договорились?

— Договорились, — соглашаюсь я.

Что за глупый вопрос. Я не видела его четыре дня. Где он был? Предпочитаю не спрашивать. Все равно сомневаюсь, что получу прямой ответ. Вместо этого я не спеша провожу ладонями по его прекрасной груди, останавливая взгляд на зловещем шраме — что-то еще, о чем он вряд ли расскажет.

— Даже не спрашивай. Как твоя голова?

Отрываюсь от созерцания шрама и снова смотрю на него. У него предостерегающий взгляд. Да, я не буду бросать вызов этому тону или выражению.

— Лучше, — отвечаю я. Это правда.

Его лицо смягчается, и он смотрит вниз на свои боксеры. Я понимаю намек, просовываю руку за пояс, касаясь его волос ладонью и скользя по утренней эрекции. Бросаю на него взгляд и обнаруживаю, что Джесси внимательно смотрит на меня. Когда я пододвигаюсь ближе, он использует эту возможность, чтобы прильнуть лбом к моему лбу, благословляя меня своим фирменным мятным дыханием.

Теперь мы окружены паром, конденсат оседает повсюду, и я вижу, как волосы на его груди становятся влажными. Под боксерами я сдвигаю руки назад, поглаживая ладонями упругую, исключительную задницу.

— Мне это нравится, — шепчу я, сжимая его ягодицы.

Джесси прижимается лбом к моему лбу.

— Это все твое, детка.

Я одобрительно улыбаюсь и передвигаю руки вперед, хватая у основания толстый, пульсирующий член.

— Мне очень это нравится.

Джесси стонет в знак признательности, устремляясь вниз, чтобы завладеть моими губами, собственнически набрасываясь на мой рот, заставляя ослабить хватку его твердого члена и вернуться обратно к заднице. Меня рывком притягивают к груди, и я получаю сильный удар членом в пах. Я уже завелась. Острая потребность почувствовать его внутри себя заставляет меня прервать наш поцелуй и взяться за боксеры, чтобы стянуть их по длинным, поджарым ногам. Джесси убирает одну руку с моего зада, чтобы помочь, боксеры быстро исчезают, а впечатляющая эрекция направлена прямо на меня. Она подрагивает, жаждая войти. И капля влаги, блестящая на кончике, говорит мне, что это будет быстрое доминирование. Я права. Меня тут же хватают за талию и тянут вверх, прижимая к вздымающейся груди.

— Обхвати меня бедрами за талию, — рычит Джесси, посасывая и покусывая мою шею. Подчиняюсь без раздумий, обхватывая ногами жаждущее тело, он поднимает меня, его возбуждение скользит по набухшему входу, заставляя отчаянный крик вырваться из горла.

— Иисусе, — охаю я.

Он прижимается губами к моим губам, постанывая, когда наши языки исполняют церемониальный танец. Глажу его щетину, он обнимает меня одной рукой за талию и ведет нас в открытый душ. Меня тут же прижимают к плитке, его ладонь ударяется о стену над моей головой, пока он поклоняется моему рту, а горячая вода дождем льется вокруг нас.

— Ава, будет жестко, — предупреждает он. — Можешь кричать.

Господи, помоги мне. Я вся пылаю, и это не имеет никакого отношения к горячей воде, льющейся на нас. Обхватываю его спину, когда чувствую, как он приподнимается, готовый войти в меня. Бедра расслабляются, чтобы дать ему пространство. Убрав руку со стены, Джесси направляется к моему входу, глядя мне в глаза, пока головка его члена исследует меня. Я вздрагиваю.

— Ты и я, — говорит он, прижимаясь губами к моим губам и жадно целуя. — Давай больше не будем с этим бороться.

И резким движением бедер делает выпад, заполняя меня до упора, с рычанием шлепая рукой по стене рядом с моей головой.

— Боже! — кричу я.

— Нет, детка, это я, — сквозь зубы выдавливает он между мощными толчками, двигая меня дальше вверх по кафельной стене. — Приятно, да?

Вцепляюсь в него ногтями, пытаясь хоть как-то удержаться, но бьющая в спину вода делает это невозможным.

— Ава?

— Да!

Я откидываю голову назад, задыхаясь и сходя с ума от удовольствия, так как с каждым сильным ударом Джесси подталкивает меня все дальше к абсолютному экстазу. Чувствую, как его губы смыкаются на моей шее, вода заставляет их скользить по пылающей коже.

— Ты так чертовски идеальна, — стонет он у моего горла, не сбивая своего мощного, ненасытного темпа. — Ты вспомнила?

О, так это трах-напоминание! Ему не о чем беспокоиться. Нет ни единого шанса, что я когда-нибудь смогу это забыть.

— Ава, ты вспомнила? — рявкает он, старательно выговаривая каждое слово.

— Я никогда и не забывала! — кричу я, беспомощная перед его карающими ударами.

Отпускаю его спину, зная, что Джесси удержит меня на месте, и притягиваю лицо, руки смахивают воду, стекающую по нему. Его глаза поднимаются, чтобы найти мои.

— Я никогда не забывала, — всхлипываю я сквозь толчки.

Чувствуя, как он двигается внутри меня, чувствуя, как он дрожит от силы единения наших тел, двигающихся вместе, меня со всех сторон захватывают эмоции. Джесси стонет, наклоняя голову, чтобы завладеть моими губами. Это многозначительный поцелуй. Я растворяюсь в нем. Он не помогает мне в попытках обуздать свои эмоции. Джесси стонет мне в рот, я прижимаюсь к его лицу, впитывая страсть, исходящую от каждой клеточки его тела. Он вколачивается глубже, сильнее и быстрее.

Когда нас атакует взаимный голод, и я достигаю точки невозврата, сжимаю ноги вокруг его узких бедер, каждый мускул в теле готовится к щелчку и освобождению, которые маячат на горизонте. Он вздрагивает, бормоча мне в губы бессвязные слова.

Ох, черт возьми!

Джесси откидывает голову назад.

— Господи гребаный Иисусе!

— Джесси, пожалуйста! — кричу я.

Это почти невыносимо. Не знаю, что с собой делать. Это уже слишком. Он снова опускает на меня взгляд. Темный и ничего не выражающий. Я немного обеспокоена.

— Сильнее, Ава?

Что? О, боже, он разорвет меня пополам.

— Отвечай на вопрос, — требует Джесси.

— Да! — кричу я. Может ли быть еще сильнее?

Из глубин его горла доносится рык, он увеличивает скорость толчков до еще более решительного, целеустремленного темпа — темпа, который я никогда бы не подумала, что возможен. До боли напрягаю бедра, но это только усиливает трение и, как следствие, мое удовольствие.

— Джесси! — Меня швыряет за край, и я с криком взрываюсь.

Громкий стон, срывающийся с его губ, сигнализирует о том, что он со мной, остается глубоко внутри меня. Его могучее тело содрогается. Джесси выкрикивает мое имя, и я чувствую внутри тепло его освобождения. Опускаю голову ему на плечо, сердце бьется быстрым стаккато.

О, мой бог! Одной рукой он удерживает меня на месте, а предплечьем другой прижимается к стене, уткнувшись лицом мне в шею. Джесси задыхается, и мои мышцы естественным образом обхватывают его содрогающуюся длину, когда тот мягко входит в меня. На нас падает ливень, но я все равно слышу наше прерывистое дыхание сквозь шум воды.

— Господи боже, — шепчет сквозь сдавленное дыхание.

Я вздыхаю. Да, действительно. Господи боже. Это было за гранью. Сознание подобно желе, и я знаю, что не смогу устоять на ногах, если он попытается меня отпустить.

Словно прочитав мои мысли, Джесси поворачивает нас так, что спиной упирается в кафель, и скользит вниз по стене, увлекая меня за собой, на пол душевой кабины, и я сажусь на его колени. Прижимаюсь лицом к его груди и все еще чувствую, как его член пульсирует внутри меня.

Меня разделали под орех. Похмелье исчезло, но сменилось полным изнеможением. Лучше бы ему оставаться тут некоторое время, потому что я никуда не двинусь. Закрываю глаза и тихо лежу, прижавшись к его подтянутому телу.

— Леди, ты моя навеки, — тихо говорит Джесси, поглаживая мою мокрую спину.

Открываю глаза, и множество мыслей вторгается в мой восстанавливающийся мозг, но самая громкая из них кричит... Я бы хотела. Но этого не говорю. Я понимаю, что у нас потрясающий секс, и он хочет меня именно для этого, что меня бы устроило, если бы не была так уверена, чем в конце концов все закончится. Секс таких масштабов для меня непостижим. Он не сможет продолжаться вечно. Он будет изматывать, и на этом все завершится. Но теперь, после снизошедшего откровения, я оцепенела и боюсь, что мне придется восстанавливать разбитое сердце. У меня хреновая сила воли, я не могу ему сопротивляться.