Ужин, должно быть, был в самом разгаре, когда произошло нападение, потому что большинство трупов было в этом зале. Охранники, рабочие, даже пикси. Их крошечные обмякшие тела, по сравнению с крупными магами, выглядели словно маленькие печальные бабочки. Я надеялась, что мы найдём некоторых Синклеров ещё живыми, но не похоже, чтобы кто-то смог пережить нападение.

Слёзы жгли мне глаза, как кислота, и мне пришлось проглотить желчь и крики, поднимавшиеся в горле. Это было… просто… ужасно. Хуже, чем что-либо ещё, что я видела в своей жизни, включая убийство моей мамы. У меня был шанс остановить всё это, и я с треском провалилась, что делало всю эту трагедию поистине прискорбной.

Моя мама была бы так мной разочарована.

Рядом со мной всхлипнул Феликс, вытирая слёзы, текущие по лицу. Как и Дея. Однако лицо Девона было таким же каменным, как моё, хотя скорбь, ужас, боль и ярость заставляли его зелёные глаза гореть так же ярко, как звёзды. Его эмоции полностью соответствовали моим.

Глядя на кровь и тела, я сосредоточилась на раскалённой добела ярости, пылающей в моём собственном сердце сильнее, чем любой магический огонь, когда-либо ощущаемый мной. В этот момент я дала молчаливый обет. Виктор Драконис был ужаснее любого монстра, таившихся в тёмных переулках Клоудбёрст Фоллса, и он заплатит за то, что сделал с моими друзьями и моей семьёй.

Чего бы это ни стоило.

— Пойдёмте, — прошептал Девон хриплым отрывистым голосом. — Мы больше ничего не можем для них сделать. Давайте проверим остальную часть дома и поищем, есть ли выжившие.

Он развернулся и быстро вышел из столовой, как будто ему нужно было поскорее отсюда сбежать, прежде чем он разрыдается на наших глазах и начнёт кричать. Да, я хорошо его понимала.

Мы все последовали за ним. Вместе мы проверили каждую комнату, каждый коридор, каждую подсобку и кладовую, и каждый закуток, где кто-нибудь мог бы спрятаться во время нападения. Но мы не нашли никого, даже одинехонекого пикси. Поэтому поднялись на второй этаж, а затем на следующий и ещё один, обыскивая остальную часть особняка.

Почти все тела находились на первом этаже, поэтому на верхних этажах разрушения были не такими серьёзными. Всё же было очевидно, что охранники Драконисов похозяйничали и здесь — по вещам, которых не хватало.

Серебряные подставки для книг, хрустальные шкатулки, вырезанные деревянные скульптуры — всё это исчезло. Драконисы даже использовали своё оружие, чтобы выломать сапфиры, рубины и бриллианты из других дорогих безделушек. Я заметила одну серую каменную статую волка Фенрира, у которого раньше были аметисты вместо глаз. Но теперь глазницы были пустыми. Казалось, что существо рычит, как будто собиралось выследить и укусить человека, укравшего его глаза. Мне было хорошо знакомо это чувство.

Чем больше я оглядывалась, тем крепче моя рука сжималась на рукоятке украденного меча и тем сильнее полыхал гнев в моём теле. Им недостаточно было убить сегодня вечером стольких людей. О нет. Они обязательно должны были разорить особняк и забрать всё, что принадлежало Синклерам.

Это было неправильно — просто не по-людски.

Возможно, я и была воровкой, но, по крайней мере, когда крала, не причиняла вред человеку, которому принадлежал сворованный предмет. И не разрушала остальное имущество просто ради развлечения. Этот… этот масштаб вандализма вызывал у меня отвращение.

В этот момент мне лишь хотелось уничтожить всех Драконисов, так же как они разрушили особняк и убили всех людей в нём. Я хотела резать, рубить и колоть, пока от семьи Драконисов не останется ничего. Ни охранников, ни рабочих, ни замка, ни даже одного единственного пресс-папье с этим дурацким гербом с драконом.

Мы двинулись дальше. Но чем дольше мы искали, чем больше комнат и этажей проходили, тем ярче вспыхивала крохотная искра надежды в моём сердце. Потому что я нигде не видела Оскора и Тини среди мёртвых тел. Может, Оскар понял, что происходит, когда Драконисы напали, и сумел вместе с черепахой покинуть дом и спрятаться в безопасном месте. Во всяком случае, я на это надеялась.

Я даже не хотела думать о других вариантах.

Наконец мы дошли до моей спальни. Дверь была взломана, как и все остальные, древесина раскололась прямо посередине, как будто в неё попала молния. Значит охранники Драконисов проникли даже сюда. Конечно. Я сделала глубокий вдох и выдох, готовясь увидеть разрушение и два крошечных тела, которые могли поджидать меня внутри.

Девон положил руку мне на плечо, его лицо было мрачным. Он знал, как сильно я беспокоюсь за Оскора и Тини. Я накрыла его руку своей и сжала. Затем повернулась к двери, осторожно открыла мечом ту часть, которая ещё висела на петлях, и вошла в комнату.

Моя комната пострадала не так сильно, как некоторые другие. В основном потому, что у меня нечего было красть. Кто-то порылся в моём шкафу и разбросал одежду по полу, вместе с моими потрёпанными кроссовками. Они также располосовали подушки дивана и даже стащили с моей кровати одеяло, подушки и матрас и порезал их, так что груды белой пушистой набивки покрыли пол, словно свежий снег.

Но мои глаза не задержались на этом хаосе, а сразу метнулись к трейлеру Оскара.

Ветхий дом пикси с его лужайкой, сараем и окружающим забором был скинут со стола. На полу валялись обломки чёрного дерева, как будто кто-то много раз прошёлся по трейлеру, чтобы полностью его поломать.

Блейк, мрачно подумала я. Это сделал он. Я была в этом уверена. Должно быть, после нашей стычки на мосту Лохнесса, он поехал к особняку Синклеров. Блейк пришёл в мою комнату, чтобы найти меня, решив удостовериться, что меня действительно нет в живых, и я не прячусь где-нибудь здесь. И только потому, что мог, он с удовольствием разрушил дом пикси и испортил мои вещи, пока находился здесь. За это он и Виктор тоже заплатят.

Но я контролировала свой гнев, и ещё раз обвела комнату взглядом, ища тех, кто сейчас был важнее всего.

— Оскар? — крикнула я. — Это я, Лайла. Ты здесь?

Никто не ответил, а в обломках я не обнаружила никакого движения. Подойдя к балконной двери, стекло которой было разбито, я вышла на улицу и попыталась снова.

— Оскар? — крикнула я. — Если ты меня слышишь, пожалуйста выйди.

Он по-прежнему не отвечал.

Моё сердце замерло, желудок свело судорогой, а на глаза опять навернулись слёзы. Но я снова их сморгнула и вернулась в комнату. Учитывая то, что пикси были маленького размера, они могли очень хорошо прятаться. А значит мне тоже будет сложно найти Оскара. Я могла лишь надеяться, что они с Тини нашли безопасное место.

Девон и Феликс посмотрели на меня, тот же немой вопрос во взгляде. Я покачала головой. Их лица напряглись, а в глазах вспыхнуло сочувствие. Они знали, как много для меня значили пикси и черепаха, как высоко я ценила дружбу Оскара и Тини, даже если черепаха не умела говорить.

Я прошла по комнате, отшвыривая ногами мою испачканную одежду, из-за чего набивка матраса взлетела в воздух, как снежинки, прежде чем снова медленно опуститься вниз. Девон и Феликс с грустью смотрели на разрушения в комнате. Однако Дея выглядела задумчивой, когда её взгляд скользил с одного конца комнаты к другому.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Где ты спрятала свой меч и другие важные вещи?

Я выгнула брови.

— И что заставляет тебя думать, что я их спрятала?

Она фыркнула.

— Ты не бегаешь из одного конца комнаты в другой и не ругаешь охранников за то, что они уничтожили или украли все твои вещи. Это означает, что то, что для тебя действительно важно, вероятно, всё ещё здесь — где-то спрятано. Однажды вор — всегда вор, верно?

— Забавно, что это говоришь ты. Вполне может быть, что я спрятать кое-что тут и там, прежде чем мы сегодня вечером покинули особняк. На тот случай, если дела за ужином пойдут не так хорошо.

Дея поморщилась от моих неосторожных слов. Да и я сама тоже. В голове промелькнули образы окровавленных тел и разгрома в «Белой Орхидеи» и здесь, в особняке, из-за чего я ещё больше упала духом.

Я кивнула.

— Вот. Сейчас покажу.

Я передала Девону украденный меч, затем прошла в угол спальни, где на своём обычном месте у стены, стояло небольшое пластиковое мусорное ведро. Оно было чуть ли не единственным в комнате, чего не разбили, не перевернули и не растоптали. Я убрала скомканные салфетки, пустые обёртки от конфет и прочий мусор, залезла глубже в ведро и вытащила прозрачный полиэтиленовый пакет. В нём лежали мои чёрные палочки вместе с кольчужными перчатками. Я подняла пакет, чтобы показать своим друзьям.

— Никто никогда не ищет что-нибудь хорошее в мусорном ведре, — объяснила я.

На лице Девона промелькнула тень улыбки.

— Вор бы туда залез.

Я кивнула.

— Эта воровка определённо.

Перчатки я оставила в полиэтиленовом пакете, но палочки вытащила и, как обычно, просунула в хвост. Затем вошла в прилегающую ванную комнату, в которой был такой же беспорядок, как и в спальне. Бутылки с шампунем, кондиционером, лосьоном, гелем для душа были открыты, а содержимое разлито по всему полу, так что он весь был покрыт липким слоем жидкости. Полотенца и мочалки были вытащены из шкафа и тоже брошены на пол, чтобы промокнуть липкую слизь. Кто-то даже сорвал мой банный халат с вешалки на задней двери ванной и швырнув на пол, потоптался по нему, оставив грязные чёрные следы на мягкой, белой ткани.

Я наступила на полотенце, стараясь не испачкать кроссовки слизью больше, чем необходимо и подняла халат с пола. Затем залезал в потайной карман во внутренней части и вытащила кусок сапфирово-синей ткани, размером с мою ладонь.

— И никто обычно не заглядывает в карманы, — сказала я, бросая обратно на пол испорченный халат.

Я аккуратно, слой за слоем, развернула голубую ткань, затем осторожно встряхнула. Несмотря на то, что ткань была так плотно сложена, она тут же приняла свою первоначальную форму — длинный плащ.