Глава 22

Блейк не сразу последовал за своим отцом. Он остался неподвижно стоять, вглядываясь в тени широко распахнутыми глазами и всё ещё держа руку на свисающем с талии мече. Каким бы жестоким Блейк не был, даже он был шокирован узнав, как его отец собирается со мной поступить.

— Блейк! — прошипела я. — Помоги мне!

Он уставился на меня, и впервые в его глазах промелькнуло что-то вроде страха. Однако я не знала, чего именно он боится, медных плющилок, скрывающихся в тени, или своего отца, поскольку наконец понял, что тот без колебаний сделает то же самое с ним, если он когда-нибудь вызовет его недовольство, если учесть, как запросто он оставил меня на съедение плющилкам. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, может даже выразить сожаление, но у него не было шанса.

— Блейк! — позвал Виктор властным голосом. — Мы уходим! Немедленно!

Блейк продолжал смотреть на меня, и на мгновение мне даже показалось, что он действительно подойдёт и сделает что-нибудь, чтобы помочь мне.

— Блейк! — снова прошипела я. — Пожалуйста!

— Сын! — снова позвал Виктор. — Давай шевелись! Да поживей!

И вот, этот момент прошёл. Блейк покачал головой, затем повернулся и выбежал из склада. Дверь за ним захлопнулась. Через несколько секунд на улице завелась и уехала машина.

Как только гул мотора стих, тени начали двигаться. Вспыхивало всё больше рубиново-красных глаз. И все они пристально смотрели на меня. Тёмные формы задвигались по полу и раздался тихий, зловещий треск, когда плющилки раскачивались взад-вперёд, а трещотки на концах их хвостов образовывали тёмный, смертельный хор.

И монстры медленно выскользнули на свет.

Я всегда видела в медных плющилках помесь из медноголовой, гремучей змеи и питона — только гораздо более смертоноснее. И первая змея лишь подтвердила мой вывод. Её глаза были насыщенного рубиново-красного оттенка, который я заметила раньше. Они горели даже ярче, чем лампочка на потолке, как будто два горячих угля были вставлены в её глазницы. Кожа была украшена большим ромбовидным узором и сияла, как полированная медь, и именно благодаря этой кожи монстр получил своё название.

Но по-настоящему опасным существо делали его размер и сила. Первая медная плющилка, которую я заметила, была не менее шести метров в длину и девяносто — в толщину, так что она с лёгкостью могла меня раздавить. Ещё две змеи скользнули по полу в мою сторону, высовывая длинные, чёрные языки. Они чувствовали запах моего страха и знали, что я стану для них лёгкой добычей, если только не найду способа сбежать. Поскольку в тени, кроме этих трёх плющилок, меня подкарауливало ещё больше змей.

Я снова зашевелилась, пытаясь избавиться от приковывающих меня к стулу верёвок. Мне удалось немного ослабить их во время моего разговора с Виктором, но этого было недостаточно. Я застряла, как муха в липкой паутине, ожидая, когда появится паук и сожрёт меня. Только в моём случае это были змеи.

На лбу проступил пот и стекая по лицу, капал на мой плащ. Если бы на меня напала стая древесных троллей, грызунов-каменозубов или других монстров, то в карманах моего плаща нашёлся бы тёмный шоколад, белая галька или другая небольшая дань, которую я могла бы заплатить, чтобы они оставили меня в покое.

Но медные плющилки принадлежали к тем немногим монстрам, с которыми нельзя договориться или сторговаться. Не потому, что они изначально были злобными или хитрыми и что-то в этом роде. Просто они не были заинтересованы ни в чём, кроме сна, еды и преследования добычи. До сих пор я не замечала сходства, но теперь эти твари напомнили мне герб Виктора с рычащим драконом. Может поэтому ему так нравились эти змеи. Ну, или он, по крайней мере, позволял им делать за него всю грязную работу.

Я заставила себя отвести взгляд от медленно подползающих змей и осмотреться на складе, в поисках чего-нибудь — чего угодно — что помогло бы мне выбраться отсюда. Но ничего не было. Только стул, на котором я сидела, скользящие по полу змеи и мой блестящий браслет с гербом Синклеров на полу…

Мой браслет.

Мой взгляд впился в серебренное украшение и нашёл маленький сапфир, который блестел посреди металла. Я сотни раз проводила пальцем по этому браслету с тех пор, как Клаудия дала мне его в начале лета и каждый раз чувствовала, как острые края сапфира врезаются мне в кожу. Я не знала, действительно ли края достаточно острые, чтобы разрезать верёвки, но, по крайней мере, попробовать стоит. Без какой-либо магии поблизости, которую я могла бы украсть, у меня просто не было достаточно сил, чтобы разорвать связывающие меня со стулом верёвки. Так что браслет был моим лучшим и единственным шансом.

Мои запястья и лодыжки были привязаны к стулу, поэтому я не могла просто вытянуть ногу и пододвинуть браслет ближе. Но даже если бы я была на это способна, украшение всё ещё лежало бы на полу, где оно было совершенно для меня бесполезно. Так что придётся опрокинуть стул.

Я начала наклоняться взад и вперёд, пытаясь таким образом раскачать стул, чтобы он упал. А уже на полу я надеялась как-нибудь доползти до браслета и взять его в руку. Но стул был старый, тяжёлый и прочный, и раскачать его было не так легко, как мне хотелось бы. Я поставила сначала одну нога на пол, затем другую и оттолкнулась изо всех сил.

И стул начал постепенно раскачиваться, а медные плющилки подбирались всё ближе и ближе.

— Ну же, — пробормотала я. — Давай, давай…

Поскольку стул уже качался, раскачать его сильнее и быстрее было легко, но он никак не хотел падать. С громким отчаянным криком я оттолкнулась левой ногой от пола сильнее, чем когда-либо прежде, и, наконец, сумела опрокинуть стул, а вместе с ним упала и я.

Я ударилась головой о бетонный пол, и в области лица и головы взорвалась боль, от которой белые звёзды вспыхнуть перед моими глазами. Но я их сморгнула, сейчас я не могла позволить себе потерять даже секунду. Не тогда, когда медные плющилки были так близко.

Моё лицо находилось прямо перед браслетом, и свет единственной лампочки заставлял звездообразный сапфир мерцать, как капля голубой крови на серебре. Теперь мне просто нужно придумать, как дотянуться до браслета рукой. Поэтому я упёрлась пяткой правой ноги в пол и как можно сильнее оттолкнулась. Стул был тяжёлым и поначалу его было трудно сдвинуть с места, но я продолжала отталкиваться и тогда он вместе со мной начал медленно скользить по полу.

Но не только я передвигалась, тоже самое относилось и к медным плющилкам, которые всё время приближались. Их рубиново-красные глаза задумчиво сузились, как будто они размышляли о том, как лучше всего меня сожрать. Мой взгляд встретился с глазами одного из монстров, и его грызущий голод сдавил мне грудь, как будто змея уже обвилась вокруг моего тела, выдавливая из меня жизнь.

Я вспотела ещё больше, моё сердце колотилось, как бешенное, а всё моё тело болело от напряжения. Но, в конце концов, я повернулась достаточно, чтобы дотянуться правой рукой до браслета, и я в достаточной степени расслабила верёвки, чтобы оттопырить руку и схватить браслет кончиками пальцев. Я пододвинула его ближе и почувствовала, как звездообразный сапфир впивается в кожу. Я быстро выгнула запястье до упора, прижала острые края сапфира к верёвке и начала пилить.

Сапфир был далеко не таким острым, как я надеялась, поэтому работа двигалась медленно. Но я продолжала пились, в то время как расстояние между мной и медными плющилками всё уменьшалось. Змеи не торопились, наслаждаясь моей паникой, страхом и отчаянием. Но уже скоро одна из них подползёт достаточно близко, чтобы обернуться вокруг моих ног и вонзить клыки в моё тело. Яд монстра парализует меня на какое-то время, что позволит змее полностью обвиться вокруг моей груди и раздавить рёбра. Смерь наступит вскоре после этого.

По моему лицу сбегал пот, запястье начало болеть, а пальцы — дёргаться, трястись и сводить судорогой, потому что я слишком долго держала их в неудобном положении. Но я продолжала пилить. Весь мой мир уменьшился до двух вещей: сапфира, вонзающегося в верёвки и рубиново-красных глаз медных плющилок, которые становились всё больше и больше, чем ближе ко мне подбирались змеи.

Не знаю, сколько на самом деле прошло времени, прежде чем я, наконец, почувствовала, что верёвка стала немного свободнее. Я быстро отвела руку в сторону, потому что не была уверена, действительно ли это так или мне показалось. Но я и правда могла двигать рукой больше, чем раньше. Ненамного, совсем чуть-чуть, но всё же это был прогресс. В конце концов, мне нужно лишь освободить одну руку, тогда я смогу достать одни из сюрикенов на поясе и использовать его, чтобы перерезать остальные верёвки.

Я продолжила пилить, и верёвка всё больше ослабевала. Я отложила браслет, прижала руку к подлокотнику стула, а затем изо всех сил дёрнула.

Я чуть не закричала, когда моя рука выскользнула из-под верёвки.

Как только я освободила свою правую руку, я тут же потянулась к поясу и достала сюрикен. Концы этого оружия были острыми как бритва, поэтому, чтобы перерезать верёвки на левом запястье, а потом на обоих ногах, мне потребовалось всего несколько секунд. Я протянула руку, схватила мой браслет и снова застегнула его на запястье.

Медные плющилки поняли, что вот-вот потеряют свою полуночную закуску и ринулись вперёд. Я вскочила и попыталась от них убежать, но одна моя нога запуталась в верёвках, и я упала на колени.

Я вскинула голову, и мой взгляд встретился с рубиново-красными глазами змеи, находящейся прямо передо мной. Я инстинктивно подняла руку, пытаясь защититься, но плющилка набросилась на меня и глубоко вонзила свои клыки в мою левую руку. Я закричала от боли, но в то же время по моим венам растёкся холод — яд медной плющилки.