Кого высадили? Связной мог быть и не китайцем. Если ихэтуани имеют своего человека среди городской элиты, что им стоит захомутать простого смертного из русских? Сколько человек пропало за последний месяц? Могли заставить, семьёй шантажировать. Да мало ли чем! Главное теперь, не дать этому человеку встретиться с предателем. К тому же связной наверняка имеет для изменника некие инструкции. Какие? Связника следует задержать, допросить. И постараться выявить предателя. Это первый вариант событий. Самый приемлемый.

Второй предполагает, что связник всё-таки с агентом встретится. В таком случае в городе обнаружится ещё один труп. Собственно, будь Белый на месте шпиона, он так бы и поступил. Но это, если лазутчик каким-то образом сможет пройти через посты незамеченным. А если уже смог? А куда отнесло лодку? Может, её прибило в районе Верхне-Благовещенска? А там по воде? Вплавь? Следует срочно найти лодку. Немедленно! Тогда станет понятно: в городе связной или ещё нет.

Белый потёр подбородок рукой. Врага довести до состояния паники! Тогда он начнёт делать ошибки. И ещё. Нужно через губернатора посоветовать Арефьеву отдать приказ по всем оборонительным сооружениям, чтобы солдаты были крайне внимательны и отправляли Киселёву под арест всех подозрительных, появившихся в черте города.

«И всё-таки, — Белый с силой хлопнул себя ладонью по колену, — странно всё это… нелогично. Почему китаец Картавкину сообщает о том, что завтра готовится нападение на город? Марковская не взята. Идти в лоб, без поддержки с тыла — идиотизм!.. Переправа! Может, с этой стороны они планируют ту самую поддержку?».

Советник обернулся к казаку:

— Жди меня здесь, в гостинице. Можешь взять номер, я оплачу.

— Благодарствуем, ваше благородие, однако, мне ещё к родне заскочить нужно. И до цирюльника… Наш ходя для него кожаные ремешки передал. Для бритвы.

— Понятно. Сколько времени тебе понадобится на всё про всё?

— Сколько надо, ваше благородие? — вытянулся во фрунт казак.

— Три часа. В половине двенадцатого чтобы сидел здесь, вот в этой самой ресторации.

Олег Владимирович выскочил на крыльцо и вскоре трясся в дрожках к дому Баленских.

Стреляли до рассвета. Когда первые лучи солнца осветили реку, Селезнёв увидел, что на ровной глади реки не видно ни плота, ни лодки. Ничего.

— Может, течением отнесло? — сделал кто-то из ополченцев предположение.

— И джонки, и плот? — с сомнением в голосе проговорил Харитон Денисович, повернув голову чуть правее.

Вдалеке, при слиянии двух рек, виднелись мачты и трубы «Михаила» и «Селенги».

Штабс-капитан стоял несколько в стороне от ополченцев и тоже с недоумением смотрел на реку. Признаться, он таки ожидал, что китайцы решили напасть на пост. Но… река тихо несла свои воды. На противоположной стороне был виден пришвартованный к пристани плот. Индуров в сердцах заорал:

— Манякин!

Околоточный, тяжело ступая, приблизился к офицеру. Руки с силой сжимали фуражку.

— Слушаю, ваше благородие.

— Ты чем на посту занимался? А? — капитан в гневе смотрел на подчинённого.

— Так… это… Охранял… Ваше… — язык Манякина от страха стал непослушным.

— Спал? Почему блажил, что плывут? Где ты кого видишь? — Индуров схватил околоточного за руку и с силой развернул в сторону реки. — Ты видишь хоть одного китайца? Видишь?

Манякин затряс головой:

— Не вижу, ваше благородие. — Это были его последние слова.

Пуля с противоположного берега ударила околоточного в грудь.

Легко ударила — будто пчела ужалила. Околоточный удивлённо охнул, закачался, хрюкнул и стал заваливаться на штабс-капитана. Индуров в испуге отпрянул. Безжизненное тело рухнуло на пристань.

— Лежать! — не своим голосом заорал Селезнёв и первым бросился на настил, переползая за бруствер.

Все последовали его примеру. Но более выстрелов не раздавалось.

— Вот и наказание… за сон на посту, — пробормотал младший следователь.

Подождали с полчаса. Никто не стрелял. Селезнёв кивнул одному из ополченцев, они вместе ползком перетащили тело околоточного в укрытие, за которым прятался штабс-капитан.

Индуров отупело смотрел на окровавленного неподвижного Манякина. Тошнота не оставляла, но приходилось терпеть. Не при этой же голытьбе… Штабс-капитан на секунду прикрыл глаза. Водки бы сейчас. Или папироску.

— Ваше благородие, — раздался словно издалека голос Селезнёва. — В город отправим или как?

Юрий Валентинович открыл глаза, и, пытаясь не смотреть на лицо покойного, наклонился, открыл клапан кармана на кителе покойного, извлёк документы. В этот момент он не сдержался и поднял глаза. Лицо околоточного, до сего времени имевшее коричневый цвет загара, отчего-то стало светло-розовым, как у ребёнка. Индурову и в голову не пришло, что с ним балует раннее солнце, начинающее подниматься над лесом и рекой. Штабс-капитан шарахнулся от убитого и принялся осенять себя мелким крестом.

— Обмыть бы, — неожиданно услышал из-за спины. — Негоже так-то.

На сей раз штабс-капитан едва успел отвернуться в сторону. Селезнёв, глядя на согнутую, стонущую фигуру со злостью подумал: «Чтоб тебя так всю жизнь крутило!»

Олег Владимирович едва вошёл в дом губернатора, как попал на экстренное военное совещание. В гостиной толпились военные чины, а в кабинете у Алексея Дмитриевича собрался весь командный состав обороны города. Губернатор молча кивнул советнику, предлагая присоединиться. Олег Владимирович прошёл в угол кабинета, ближе к часам, откуда наблюдать за происходящим было удобнее. В помещении помимо самого губернатора, полковника Арефьева, полицмейстера Киселёва, командиров воинских частей присутствовал также штабс-капитан Ланкин вместе с поручиком Рыбкиным.

— За последние сутки, — докладывал комендант обороны города, — городскую набережную обстреляли четырежды. Имеются жертвы. Потому, ваше высокопревосходительство, прошу отдать приказ об эвакуации населения, проживающего в непосредственной близости к Амуру.

— Вы представляете, что это будет? — задал вопрос губернатор. — Переселить насильственным путём почти три сотни людей?

— Но другого выхода нет, — отреагировал Арефьев. — На данный момент погибло шесть человек, ранено более десяти. Ежели не предпринимать никаких действий, мы можем получить панику. А потому — эвакуировать население необходимо. Ваше высокопревосходительство, это касается и членов вашей семьи. Я предлагаю перевезти их на дачу архиерея. Естественно, выставив там охрану.

Алексей Дмитриевич некоторое время молчал. В этом доме ему было не просто тепло и уютно. Губернатору нравилось возвращаться сюда после поездок в глубинку. Особенно в зимние вечера. Едва переступив порог, сбрасывать с плеч добротную шубу и кричать: «Папка приехал!». И слышать радостный визг Аннушки, которая стремительно слетала по лестнице прямо ему в объятия. Терпеливо ждала, когда он приведёт себя в порядок, поздоровается с супругой и, наконец-то, вручит ей подарок «от медвежонка» или «от зайчика». А если какой-то снаряд разнесёт особняк в прах? Арефьев прав. Рисковать жизнью семьи нельзя. В конце концов, дом можно восстановить, а вот жизнь…

— Согласен, — губернатор кивнул Арефьеву и повернулся в сторону Ланкина. — Господин штабс-капитан. Меня интересует ещё один вопрос. Насколько вероятна возможность обстрела ихэтуанями центральной части города?

— Признаться, ваше высокопревосходительство, — Ланкин запнулся, — на данный момент сложно ответить на сей вопрос. Нам не известен калибр орудий, из которых они стреляют.

«Ответ неправильный», — сделал мысленную заметку Олег Владимирович. Впрочем, советнику тут же припомнились анкетные данные Ланкина: господин капитан из интендантов. Но странно, почему молчит Рыбкин?

— Однако, — тем временем продолжал Сергей Иванович, — мы, вместе с господином поручиком, — кивок в сторону Станислава Валериановича, — отметили одну любопытную деталь. Китайцы не меняют позиций. Они только разворачивают орудия на месте. Мы смогли выяснить, что орудий восемь и расположены они друг от друга на небольшом расстоянии. Это означает, ваше высокопревосходительство, что склад с боеприпасами находится неподалеку от боевых позиций. — Ланкин пред столь высоким начальством стоял с докладом впервые.