Эди в ужасе отодвинулась от Магнуса на диване.

— Ты что? — Это был просто кошмар. Ужасный, ужасный кошмар, от которого она никак не могла проснуться.

— Я говорю тебе это, потому что мне не нравятся их игры, — сказал он с бесстрастным лицом. — Потому что я чувствую, что между нами должна быть только правда, и я устал от лжи. Когда мы впервые начали проводить время вместе, это было не потому, что я этого хотел. Я знаю, что это звучит ужасно, и именно поэтому я хочу, чтобы ты услышала это лично от меня, а не от одного из их лживых ртов.

Эди отодвинулась от Магнуса и прижала руки ко лбу. Это был сон. Это не могло оказаться реальностью.

— Я не понимаю.

— Всё изменилось, Эди. Я изменился. Потому что если сначала я проводил время с тобой, чтобы удовлетворить Леви в его желаниях, тем самым пытаясь заставить его работать над игрой, то потом, в какой-то момент, я начал испытывать к тебе чувства и…

— И что же? — воскликнула она. — Всё стало лучше, потому что теперь ты не считаешь меня сукой? Значит, это нормально — лгать мне в лицо и притворяться, что я тебе нравлюсь, когда ты считаешь меня ужасным человеком?

— Нет…

— Да! — Эди покачала головой. — Как ты можешь думать, что это нормально? Я — личность! У меня тоже есть чувства! Притворяться, что ты хочешь пойти со мной на свидание, нехорошо ни на каком уровне, Магнус!

— Это не было притворством. Только в самом начале.

— Откуда мне это знать? Как я могу поверить хоть одному твоему слову? Ты такой же большой лжец, как и Бьянка. — Эди вскочила на ноги, не обращая внимания на резкую боль, пронзившую больную ногу. — Я не могу здесь оставаться. Я должна уйти.

— Нет, Эди, — сказал Магнус, следуя за ней. Он потянулся к ней, но когда девушка отпрянула, остановился. — Я люблю тебя. Серьезно. Это всё я. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Меня не волнует, что у нас будет девять кошек и сто пятьдесят квадратных метров. Мы найдем место побольше, которое удовлетворит наши потребности, и будем счастливы вместе, только ты и я. Просто останься, и давай всё обсудим.

Эди покачала головой.

— Я не могу с этим смириться. Точно не сейчас. А может, и никогда вообще.

— Эди…

— Отвали! — огрызнулась девушка и, выскочив за дверь, побежала по улице, не останавливаясь, пока не поймала такси. В тумане боли и отчаяния Эди посмотрела на водителя.

— Поместье Бьюкенен, пожалуйста.

А потом она разразилась еще более громким плачем.