Девушки пожимают друг другу руки. Ники чувствует себя неуклюжей, у неё потеют руки, она словно парализована от смущения. Клаудия пытается сгладить неловкость ситуации.

— Алекс разозлил тебя, да? Он у нас такой...

Алессандро улыбается.

— Не верь. Это такая тактика, пришедшая к нам из Японии. Они так делают. Отрываются на бесполезных, но дорогих и роскошных вещах, чтобы снять стресс. Ники очень помогла мне с работой, с головой погрузилась в неё и тоже устала... Скажем так, это выбранная ею форма оплаты.

Ники хлюпает носом и понемногу начинает улыбаться.

— Да, но, к несчастью, это был последний срок... Ладно, Алекс, мне нужно идти. Меня ждут родители. Вечером я останусь дома, надо позаниматься. Позвони мне, когда захочешь. Если тебе захочется поработать над новыми проектами... Знаешь, мы можем изучить и другие формы оплаты.

Алессандро почёсывает макушку.

— Окей. Мне даже страшно говорить тебе, что, возможно, я буду занят. Кажется, я буду абсолютно свободен!

Ники поднимает руку и прощается с Клаудией. Затем садится на скутер и уезжает. На этот раз спокойней. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Я идиотка. Будь проклята Эрика со своими трактовками песен Баттисти. Она не может больше сдерживаться. И начинает смеяться. Ну и сцену я устроила! Затем она начинает напевать, весёлая, как никогда. Только одна вещь ясна: никто не чувствовал себя счастливей, чем она, познакомившись с чьей-то сестрой.

Алессандро и Клаудия возвращаются в ресторан. Он сразу возобновляет разговор, который они прервали.

— Почему ты сказала, что чувствуешь себя виноватой со мной?

— Ну, потому что Давид был твоим другом. Ты меня с ним познакомил, и я вышла за него замуж. А теперь всё разваливается...

— Клаудия, дело не в этом, просто у вас такой этап. Такое случается со всеми парами. Важно решить, хочешь ли ты строить свою жизнь с ним и дальше... Так ты хочешь?

— Да.

— Тогда успокойся, самое сложное уже сделано. Теперь всё разрешится само собой. Выбор – это вершина горы. Вот увидишь, всё образуется само собой. Всё пройдёт.

Они возвращаются за стол. Между тем, им уже принесли тирамису и ананас. Они едят. Клаудия смотрит на него с любопытством, а ещё ей немного смешно.

— А ты сейчас чем занят?

— Я? Много работаю. Иногда встречаюсь с друзьями... Не слишком много думаю об Элене.

Клаудия показывает чайной ложкой в окно.

— А этот ураган, Ники?

— Она? Подруга.

Клаудия поднимает брови.

— Подруга, да? — она начинает пародировать её: — Мне нужно идти. Меня ждут родители. Мне нужно заниматься... Не слишком ли она юна, чтобы быть твоей подругой?

— Может быть, но она довольно-таки зрелая.

— Не похоже, чтобы она хотя бы школу закончила...

— Вообще-то, у неё сейчас экзамены. Я помогаю ей с учёбой.

Клаудия кладёт ложку на тарелку.

— Алекс?

— Извини, Клаудия, но это ты рассказываешь мне о том, что между тобой и моим другом – а по совместительству твоим мужем – не всё идёт гладко, так ведь? Однако у вас адекватная разница в возрасте, у вас соблюдены все требования для успешного брака, разве нет? Тогда что? Ты ведь знаешь, что в любви нет никакой магической формулы.

Клаудия отрицательно качает головой. Но в конце концов улыбается.

— Ты прав. Только вот я от всей души надеюсь, что смогу присутствовать при знакомстве.

— Когда?

— Когда ты представишь её нашей семье.

62

Вечер.

«Продолжаешь крушить всё вокруг?» Алессандро дописывает сообщение и жмёт кнопку «Отправить».

Спустя секунду приходит ответ. Ники как всегда быстра. Даже быстрее, чем возможно.

«Мне незачем это делать. Я сижу дома за ещё худшим занятием... думаю о тебе».

Алессандро улыбается. Отвечает так быстро, как только может, но превзойти Ники сложно.

«Хочешь увидеться?» Не проходит и десяти секунд. «Конечно! Это всегда делает меня счастливой. Так и помиримся. Где?»

Алессандро прилагает все свои усилия. Проверяет всё вокруг. Ему становится чуть лучше. «Я рядом с твоим домом. Первая улица направо».

«Окей. Уже выхожу».

Около десяти минут спустя. Ники открывает двери своего дома, тут же оказывается рядом с ним и запрыгивает на него с поцелуями.

— Любимый! Прости, прости, прости! — она покрывает его поцелуями.

Алессандро смеётся, ничего не говоря. Он не привык к такому. Он не ожидал этого. Обычно с Эленой, поборов все свои принципы, он должен был часами ждать около её дома, чтобы она спустилась к нему. Но эта мысль растворяется в одно мгновение.

— Мать моя, как я вела себя сегодня! К тому же с твоей сестрой! Была бы это хоть какая-нибудь подруга!

— Если бы это была какая-нибудь подруга, ты бы и сейчас пыталась разбить мою машину.

Ники становится серьёзной.

— Это правда. Ты прав, я такая и не могу этого отрицать. Но мне кажется, ты не должен пытаться изменить меня.

— А кто пытается тебя изменить? Ненавижу провалы...

— Дурак! Если захочу, то могу измениться... Просто если я изменюсь ради тебя, это будет большой ошибкой. То есть, это предполагало бы, что я не та, кого ты ищешь, я не та, кто тебе подходит. Я могла бы притворяться, что я другая. Потому что тогда в твоей голове будет другая, у которой общего со мной только имя, ты был бы знаком совсем с другой Ники…

Алессандро улыбается.

— Слушай, мы можем не разводить философию? Всё это меня убивает. По-моему, мы должны только прояснить два пункта.

Ники скрещивает руки на груди. Алессандро пытается убрать их.

— Ты закрываешься от того, что я хочу тебе сказать, у тебя нехватка доверия, ты отвергаешь внешний мир.

— Слушай, я веду себя так, как хочу. Послушаем, что ты должен сказать мне. В любом случае я знала, что меня ждёт отповедь.

Алессандро смотрит на неё удивлённым взглядом.

— Какие слова!

— Выговор, нагоняй, разнос, втык, порицание, нравоучения, ссора, взбучка, ругань. Хватит? Тебе ведь всё равно, что я скажу, правда?

— Кто ты такая? Словарь синонимов?

— Скажи, что должен сказать, и уходи. — Алессандро глубоко вздыхает. — Подожди, подожди, — останавливает его Ники. Закрывает глаза и наконец расслабляет и опускает руки. Затем кладёт руки ладонями на его грудь, как в одной из поз йоги. — Скажи мне только одно... всё кончено?

Алессандро смотрит на неё. Она самая прекрасная, вот такая, с раскрытыми руками, замершими в пустоте, с распущенными волосами, спадающими на плечи и шею, которая ещё показывает, что она совсем девчонка, с этими пухлыми щёчками, с закрытыми глазами, без намёка на макияж, со всей жизнью и мечтами впереди. Алессандро опускает руки.

— Нет, ничего не кончено, по крайней мере, для меня.

Ники открывает глаза и улыбается. Её руки уже не скрещены. Она улыбается и кусает верхнюю губу; её глаза блестят, такие мечтательные, немного томные. Кажется, что она даже может заплакать.

— Окей, прости, Алекс, скажи мне, что хотел сказать.

— Ладно, — он кладёт руки в карманы брюк. — Я не знаю, с чего начать.

— Начни, с чего хочешь, гораздо важнее, чем ты собираешься закончить.

— Ладно... дело не в том, что ты разбила мою машину...

— Понятно... это же можно сказать о том, что я наделала в нашей знаменитой аварии?

— Пожалуйста, не надо сейчас шутить. Согласен, перехожу к делу. Мне очень хорошо с тобой, мне нравится слушать тебя, мне нравится говорить о моей работе, мне нравится всё, что мы делаем вместе...

Ники поворачивается к нему и смотрит на него с лёгкой усмешкой.

— Да, Ники, да, это главное, то есть, это тоже… Дело в том, что у тебя наверняка есть какие-то надежды. Ты думаешь, что так будет всегда, а я, наоборот, не знаю, что будет. Никто не может этого знать. И именно поэтому я хочу чувствовать себя свободным, выбирая что-то, не делая никаких прогнозов. Я бы не хотел взваливать на себя обязанности, даже если у нас такой простой и красивый роман.