Поэт кисло улыбается.

— Что же делать? Нельзя выпрягать на полдороге, девки

засмеют, да-и убыток будет.

—■ Война, действительно, никчемная выходят. Немцы всю

поэзию, как паутину мокрой тряпкой, смахнули. Они механизировали

все и вся. Все сведено к техническим

187

расчетам, к математике. Нет места для творчества, героизма,

неожиданных комбинаций. Война стала шашечной— именно

шашечной, а не шахматной—игрой. Но розыгрыш затянулся, ибо

каждая сторона ежеминутно вводит в действие новые пешки взамен

проигранных. Это, правда, уже становится скучным.

Так, так. Сдает понемногу, значит, и Анчишкин.

*

В наш батальон влился бежавший из немецкого плена штабс-

капитан Васюгинокий.

Человек нервный и неуравновешенный. Много пережил в плену, и

это окончательно вывихнуло ему мозги «набекрень».

Каждому (солдатам и офицерам) охотно рассказывает о «немецких

зверствах». Жестикулируя и поблескивая воспаленно горящими

глазами, он истерически вопит о системе унизительных обысков в

немецких концентрационных лагерях, о немецкой пшце для пленных,

от которой дворняжки отворачивают с негодованием нос, об

изнурительных работах, на которые гоняют пленных солдат и

офицеров; и наконец квинта осенняя всех его повествований—

трагедия в Н-ском лагере.

Часть бараков, в которых было полторы тысячи- военнопленных, в

знак протеста против грубого обращения и почти тюремного режима

об’явила голодовку.

В полночь немцы навели на бараки двадцать пулеметов, и в

течение получаса свинцовый дождь лизал сухие тонкие стенки

деревянных бараков, поражая испуганно мечущихся обитателей.

Убито было сто двадцать человек, ранено двести,

138

Забастовка была сорвана. Оставшиеся в живых снялй вое свои

требования.

Немцы потребовали зачинщиков бунта. Таковых не было.

Выдавать никто никого не желал.

Тогда выстроили всех в две шеренги. Пересчитали по порядку.

Вывели из каждого десятка по одному с правого фланга и об’явили, что

все выведенные будут расстреляны немедленно, если зачинщиков не

выдадут.

На нарах еще не высохла кровь от ночной катастрофы, еще трупы

убитых не были зарыты в землю, и это говорило за то, что с немцами

шутки плохи.

Чтобы спасти сотню невинных товарищей, шесть офицеров и двое

солдат вышли из строя и назвали себя зачинщиками. '

Зачинщиков тут же расстреляли на дворе лагеря, остальных

отпустили..

Лагерь притих и присмирел. Убежав из плена, Ва- сютинский дал

клятву отомстить немцам.

И теперь он каждому с упоением рассказывает о том, что

переведется в тыл и попросит о назначении его, Ва- сютинского,

начальником; концентрационного лагеря для немецких

военнопленных.

Получив такое назначение, Васюттшский введет в лагере ту

варварскую систему, от которой он пострадал в Германии.

— А потом, — заканчивает он свой рассказ, — когда я вдоволь

натешусь над ними, они у меня получат такую же кровавую баню,

какую задали нам в Н-ском лагере. Я поставлю пяток пулеметов (по

нашей бедности российской и пяти «максимов» хватит..) и..

р асстреляю весь лагерь. I 189

Анчишкин понемногу левеет, а Граве тверд, как окала. Гррой стоит

за войну.

Вчера дискуссировали целый вечер.

— Пусть в этой войне мы, Россия, не правы, — говорит он,

наконец, — пусть правы немцы. Пусть наконец правы обе страны; пусть

каждая армия несет свою незыблемую правду на ребрах

окровавленных штыков! Что ж из этого? Война имеет бесспорную

внутреннюю ценность и сама по себе прекрасна. Я вам это тысячи раз

говорил. Величайший гений военного искусства, Мольтке, сказал:

«Война — это святое, божественное установление, это одни из

священных законов жизни. Она поддерживает в людях все истинно

великое —■ благородные чувства, честь, -.самоотвержение, храбрость.

Словом, она не дает людям впасть в отвратительный материализм». Что

можете вы, слюнгяи-пацифнсты, противопоставить этой четкой и

ясной, логически выдержанной формуле?

— Здравый смысл не нуждается в аргументации — вставляет

Воронцов.

Ф

В окопы откуда-то проникла эпидемия азартной игры. Офицеры

и

грают на деньги, солдаты выигрывают друг 1 у друга хлебные пайки,

сахар, табак.

Вчера в нашем отделении четверо проигравшихся обедали без

хлеба. Над ними смеялись. Это самый гнусный результат игры.

Выигравшие уплетают по два лайка, и лица нх лоснятся от свиного

удовольствия.

Возмутила эта история. Пробовал вразумлять игроков, но

безуспешно.

190

Когда доказываю, что выигрывать у своего товарища последний

кусок хлеба и заставлять его голодать — гнусность, то со мной все как-

будто соглашаются.

— Знамо дело, нехорошо.

— Что и судить.

— Баловство, одно слово.

— Грех да ссора, только.

А через несколько секунд опять бубнят свое:

— Да ведь кабы ежели мы насильно.. тоды так, а ведь мы, значит,

но доброй воле.

— Тут мы па счастье рискуем: седин я выиграл у него пайку или

две, завтра он у мене. Кому как фарт- нет — уж не обессудь, друг-

товарищ.

— Ну, а если всю неделю будет проигрывать?

— Тоды, значит, коли шибко жрать захочет—'Перестанет играть;

отдохнет малость — опять метнет карту; вы напрасно сумлеваитись.

— Скука одолевает без игры, тошно на свет глядеть.

В первый год войны этого карточного разврата и в помине не

было. Видно, чем дальше в лес, тем больше дров.

*

Подпоручик двенадцатой роты Фофанов получил после легкой

контузии месячный отпуск. Выехал к себе на родину в Воронеж. Ночью

без предупреждения прикатил с вокзала на квартиру.

— Где жена?

Родные встревоженно переглядываются.

— В больнице. .

Ф

офанов, не дожидаясь утра, бросился навещать жену. .

191

В

больнице его встретил дежурный вран. 4

— Скажите, доктор, здесь лежит такая-то? — обратился к нему

Фофанов.

— Здесь.

—

Каково ее положение? Что с ней?

— Ничего серьезного, господин поручик, у нее осложнение после

аборта; уже проходит..

Поручик взревел от гнева и боли:

— Не может быть, доктор! Вы наверное перепутали! Я муж, я два

года не был дома,.

Смущенный доктор молча протянул офицеру «скорбный лист».

—

Вот диагноз, история болезни.

Фофанов ворвался в женскую палату, отыскал жену и сонную

пригвоздил тремя выстрелами из нагана к койке. А затем пошел

заявлять властям об убийстве.

Е го арестовали. Предстоит суд. Прислал в полк письмо. Просит 1

офицеров о помощи.

В

полку поручик Фофанов популярен как «боевой» офицер. * г

Составили длинную телеграмму с перечнем всех боевых заслуг

Фофанова и послали в несколько адресов.

Сочувствие всех офицеров явно на стороне Фофанова.

— Из-за какой-то паршивой бабы лучший офицер на каторгу

пойдет.

—

Каждый из нас поступил бы так.

—- Он тут кровь проливал, а она от абортов лечится.

Особенно возмущается прапорщик Змиев:

.— Я бы не так сделал. Я бы сначала выпытал у нее, от кого

забеременела, потом пришил бы ее и пошел к «своячку». Если он

военный — на дуэль пожалуйте.

192}

Если итак — просто стукнул бы из нагана без лишних разговоров — и делу конец.

Змиеву поддакивают и молодые, и старые офицеры.

И никто ни словом не обмолвился о том, что подпоручик Фофанов

за два. го да. войиы изменял жене сотни раз, что в походах на каждом

биваке он имел .любовниц, что гонялся за каждой юбкой.

*

Из Петрограда прибыл в нашу роту для «исправления» в чем-то