проштрафившийся ар нстократ-гуля к а юнкер Щербацкий.

На фронте, особенно в штабах и канцеляриях, циркулируют

упорные слухи о все возрастающих «кознях» старца Г. Е. Распутина.

Встретившись наедине с Щербацким, я спросил его, как свежего

человека, что он знает о Распутине.

— Это вы про Гришку-то? — развязно сюсюкает он, вскидывая на

меня свои выпуклые голубые глаза.—Как же, как. же. Вся столица о нем

говорит. Только так, топотком больше.

— Что он собой представляет?

— Сиволапый мужик., жулик, пройдоха, святой и не-' насытный

бабник. Всю петербургскую знать женского пода обратил в свою веру,

— Все эти слухи о личности Распутина кажутся мне

преувеличенными.

— Что вы! Что вы! — протестует Щербацкий. — Это такая бестия,

что умудряется не только спать с царицей и августейшими дочерьми,

но и управлять страной- Все сановники перед ним на щшочках ходят.

Может сменить

13.—В, Аршиле»

193

до своему капризу любого министра, командира корпуса. Но

характерно вот что: фамилия этого великого проходимца чертовски

гармрнирует с его внутренней сущностью. О распутинских оргиях

создаются умопомрачительные легендах.

Потом, прищурив потухшие устремленные куда-то внутрь глаза,

Щербацкий полуиронически говорит:

— Скоро нашему брату, аристократам, жениться не на ком будет:

все девки в распутинских б.. окажутся.

З

■ аметив мою недоверчивую, улыбку, Щербацкий уже серьезно

заканчивает:

— Да, да. Я не шучу, вы знаете, он ведь неутомимый.. А все

женщины сейчас охвачены небывалым половым психозом и

мистицизмом. Почва благодарная. Во особенно двор, двор!.. Россия

видала всякие виды. При Екатерине и Елиеавете выносливые в

половом отношении: мужчины «зарабатывали» огромные имения,

целью области с крепостными мужиками, всякие чины, рега- лци, но

такого разврата при дворе не было. Тогда как-то стыдились, скрывать

умели. Сейчас этим нарочито бравируют.

Сделав значительную наузу, Щербацкий изображает

заговорщицкую мину на своем одутловатом лице со следами порока и

т аинственно говорит: 1

— Распутина собираются убить. Скоро убьют..

. — Кто?

— Наши.

Сегодня газеты принесли сенсационное сообщение об убийстве

Распутина. Я мне невольно припомнился весь этот случайный

окопный разговор с юнкером Щер- бацким. %

194

Захватили 6 плен батальон немцев во главе о пастором.

У последнего оказался очень недурно подобранный ассортимент

«священного товара».

Душеспасительные брошюрки и листовки, предназначенные,

видимо', для распространения в германской армии, изданы на

прекрасной бумаге, с яркими, выразительными иллюстрациями на

обложке н в тексте.

Просматривая «багаж» пастора, я успел сделать несколько

выписок из наиболее характерных брошюрок

«Запомните, что германский народ — народ, избранный богом. И

на меня, как на германского императора, снизошел дух господа бога.

Меня избрал он своим мечом, своим оружием и своим вице-регентом

на земле. Горе всем непокорным и смерть всем трусам и изменникам». i

Это, разумеется, слова самого Вильгельма. А вот эпиграфом к

одной листовке взяты слова некоего пастора Кенига:

«Сам бог повелел желать нам войны».

Другой пишет:

«Господа! Хотя жизнь воина не легка, молю тебя—, пошли врагам

смерть и удесятери их страдания. Прости с гноем милосердии н

долготерпении каждую пулю, каждый снаряд, который не попадает в

цель.

Не допусти нас до искушения, чтобы смирилась наша ярость,

потух наш гнев и мы не довели ко конца твоего святого возмездия.

Освободи всех нас и наших союзников от наших врагов и их слуг на

земле. Ибо твое есть царствие наша германская земля. Дай нам при

помощи твоей

195

в сталь закованной руки завершить наш доблестный подвиг

славы. .»

В маленькой листовке о оригинальной виньеткой некий

Лейман говорит:

«Германцы — это центр всех божественных планов на

земле. Германская война против всего мира в

действительности должна остаться войной против всех

мирских низостей, злобы, фальши и других дьявольских

наваждений всего света». .

Пастор Ру ми уверяет немецких воинов:

«Наше поражение было бы поражением сына божия в

образе человеческом. Мы воюем за все блага, данные Иисусом

всему роду человеческому».

И в соответствии со словоизлиянием немецких закрой-

щиков католической фирмы какой-то, должно быть, маститый

профессор теологии пишет:

«Самым важным и самым знаменательным результатом

войны надо считать то, что мы имеем теперь нашего личного

германского бога. Не национального бога, как законодателя

достояния народного, но имеем нашего бога. Бога, не

стыдящегося того, что он принадлежит нам и что он —

исключительная .собственность нашего сердца».

Переводить и выписывать эту галиматью лехнатает сил.

И подумать только! Чтобы приобрести себе «личного бога»,

немцы должны отправить на тот свет миллионов десять

русских, французов, англичан, и т, д., да столько же, примерно,

своих.

Перевожу и раз’ясняю эти мудрые афоризмы солдатам.

Смеются и возмущаются.

196

«

ОдиН) маленький, самый смышленный из пашей роты

говорит:

— Не хуже наших попов, значит стараются и тамошние.

Наши тоже так пишут. И бота, поди, запутали так, что он совсем

не знает и помогать кому: то ли немцам, то ли нам. Все долдонят

одно: помоги, господи, одолеть врата. .

*

Штабной ординарец ругает Кузьму Крючкова.

— Прогремел на всю Россию, байстрюк. На папиросных

коробках его портреты печатают. . А последний ка- зачишко

был, из нестроевых, и подвигов никаких во сне не видывал. Вот

ведь пофартило человеку.

— Как же так?

— Очень просто. Ездили наши казаки в раз’езд, напоролись

на немецкую кавалерию и айда назад. Немцы взялись

преследовать.

У Кузьмы Крючкова лошаденка была нестроевая, хуже всех,

он и поотстал. Немцы догонят его, ткнут слетка кончиком пики,

он от того укола гикнет, как сумасшедший, пришпорит

лошаденку и оставит немцев на некоторое время позади..

Лошади-то у немцев заморенные были. Так вот немцы н

гнали наш раз’езд верст пять. Кузьку все время ковыряли

пиками в задницу, ну ■ и наковыряли ему ран пятнадцать. А все

из-за лошади. Будь у него хороший конь, он бы ни одной раны

не получил, угнал бы вперед всех.

Через лошадь ему и счастье привалило, ходит теперь в

крестах, как индюк, не здоровается с нашим братом.

197

— Ну, а как. же писали, что он убил больше двадцати

человек немцев.

Казак звонко хохочет. Дородное тело его раскаливается в

маленьком желтом седле.

— Да кто их видел? Байки бабьи. Вранье! Все казаки об

этом знают. И офицеры знают, да молчат. Свои соображения

имеют. Тут политика хитрая. Всем выгода от этого.

Среди солдат заметно движение.

Солдат ежедневно спрашивает себя:

«Почему я голодаю? Отчего я сижу в окопах без сапог, без

теплого белья? Долго ли еще так будет?»

Война дала великолепную встряску, она заставила многих

ворочать мозгам в сотни раз интенсивнее, чем в мирное время.

Уже одно то, что человек побывал в десятках городов и

губерний, повидал новых людей, поднимает его выше на целую

голову. Толчок дан жизнью, войной, и он раскачивает народный

массы.

■Jfr

’ Получил нелегально, экземпляр размноженной на гектографе

речи Максима Горького, произнесенной им на собрании

представителей печати. Перечитываю ее от начала до конца, и

сердце мое переполняется чувством благодарности к автору.