— Я бы хотела, чтобы все люди в мире были такие счастливые, как мы, — сказала Тильде. Она никогда не забывала о других. — Кристина, пойдем домой или останешься потанцевать?

— Домой, — кивнула Кристина.

Выступления окончились, изголодавшиеся по куреву мужчины торопились к дверям, женщины унесли сонных детей, молодежь отодвигала для танцев скамейки к стенам. Теперь можно было близко подойти к «елке» и увидеть, что ее пушистые широкие ветки все до одной воткнуты в ствол. Ванда Ситска отыскала в толпе Кристину и отошла с ней в сторону. Ванда казалась смущенной.

— Как живете, Кристина?

Девушка улыбнулась. Разве это хотела узнать Ванда Ситска?

— Кристина, — торопливо сказала Ванда, — я бы очень хотела, чтобы вы зашли к нам. Я прошу вас прийти. — Она смущенно поглядела в сторону. — Я написала повесть…

— Это же чудесно! — воскликнула Кристина.

— Да, — согласилась Ванда.

Их оттеснили в сторону. Латыш Клаус заиграл польку.

— Вам теперь есть о чем писать? — спросила Кристина. Она напомнила их разговор осенью на лесной тропинке. Сама того не желая, Кристина причинила Ванде боль. Ванда сморщила нос, и Кристина удивилась, насколько супруги стали похожи друг на друга. — Я с удовольствием приду, — пообещала Кристина, но Ванду, казалось, это уже не радовало. Все-таки она сильно потрясла руку девушки и неуклюже стала пробираться к двери. Они снова встретились уже во дворе.

— Новый год еще не наступил, но я уже хочу пожелать вам всех благ, — и Ванда поцеловала Тильде и Кристину.

Высоко над головой сверкало небо. Упала звезда, и Кристина спросила у матери:

— Какое желание ты загадала?

— То, о чем думают все люди.

Кристина смутилась — она думала только об одном человеке.