На радостях в той деревне закатили пир, на котором чествовали фею Алису и её волшебство. Но на этом приключения златоволосой феи из Барбарисовой рощи, ещё не закончились…
Я, сама того не ожидая, слушала с неожиданным увлечением. Бронислав читал очень выразительно, искусно меняя интонации в разных местах и забавно изображая голос того или иного персонажа. К тому же, я заметила, что мне невероятно нравится слушать могучий, сильный, и в то же время ласковый и бархатистый бас Бронислава.
У Мирона тоже красивый голос, вкрадчиво проговорило что-то внутри меня. И я поспешила с этим согласиться.
Рада развернула упаковку с леденцами и угостила меня, а потом Бронислава.
Вкушая фруктовые леденцы, мы с Радой продолжили слушать историю о фее Алисе. Брон пока не мог насладиться конфетами и продолжал усердно, с вдохновением, читать.
Был момент, когда я засмотрелась на идиллическую картинку Бронислава, который по-отечески сидит возле кровати дочери… Ну, то есть возле кровати Рады, и читает ей сказку на ночь. Это наблюдение вызвало во мне восторженный трепет и умиление.
Бронислав, видимо, почувствовал мой взгляд и посмотрел на меня.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он смотрит мне в глаза. И я тут же опустила взгляд, ощущая, как вспыхнули мои щёки. Но Бронислав тут же продолжил читать.
Я слушала, как он читает и изо всех сил старалась не смотреть в его сторону. Меньше всего мне хотелось, чтобы он ещё раз увидел, как я пялюсь на него. Что вообще со мной такое происходит?.. Этот гад так унизительно и грубо со мной обошёлся, а я тут сижу и любуюсь им! Тьфу!
Через некоторое время Рада заснула. Я поправила на ней одеяльце, погладила по волосам, и, не удержавшись, ласково коснулась губами её головы.
Подняв взгляд на Бронислава, я увидела, что он странно улыбается. Его улыбка мне не очень понравилось.
— Что тебя так обрадовало? — с легким вызовом спросила я.
— Приятно наблюдать за вами обеими, — усмехнулся он и отложил книжку на тумбочку рядом. — Не ожидал, что ты любишь детей.
— А чего ты ожидал? — спросила я неприязненным голосом.
Мне не хотелось ему грубить, но я и не хотела, чтобы он думал, что я забыла, как он со мной обошёлся. Я не злопамятная, но не терплю, когда со мной обращаются так жестоко и пренебрежительно!
— Ты всё ещё злишься на меня? — спросил он мягко.
И от звука его голоса, глядя на него, я почувствовала, что больше заставляю себя сердиться на него, чем сержусь на самом деле.
Сейчас, вот на этого Бронислава, который разительно отличается от того, что тянул меня за ухо, я просто не могла уже сердиться.
— Нет, — опустив взгляд, тихо ответила я. — Но ты меня оскорбил таким отношением. Это было не только больно, но и унизительно…
Я погладила спящую Раду по волосам. Улыбнулась, глядя на безмятежное личико девочки. Очень надеюсь, что её сон сейчас самый приятный, какой она только может видеть.
Неожиданно широкая ладонь Бронислава накрыла мою руку.
Я застыла, не зная, как реагировать. От его прикосновения по телу прокатилось странное, вселяющее щекотную легкость волнительное ощущение.
Я подняла робкий взгляд на Бронислава. Он наклонился ко мне, его губы изгибались в доброй улыбке.
— Прости меня, — попросил он с толикой печали в голосе.
Я несколько секунд завороженно смотрела на него, затем тут же отвела взор и ворчливо ответила:
— Ладно… проехали.
— Я просто очень испугался за тебя, — извиняющимся голосом произнес вдруг Коршунов.
Я снова удивленно уставилась на него.
— Испугался? За меня? — непонимающе нахмурилась я. — Ты… ты же меня совсем не знаешь.
— Да, — легко ответил он, — но мне было бы невероятно жаль, если бы… я очень не хотел, чтобы с тобой приключилось что-то… плохое. Понимаешь?
— С трудом- ответила я осторожно, — но в принципе… да… наверное.
Наш диалог прервался, наступило неловкое молчание.
У меня трепетало сердце, мысли путались в голове. Я хотела что-то сказать, но не знала, что именно.
Но Брон сказал сам, причем удивительным образом угадал, что хотела спросить я.
— Ты, наверное, думаешь, зачем я сюда приехал?
Я снова взглянула на него.
— Честно говоря… да. Я думала тебя послал Антон Спиридонович.
— Нет, — засмеялся Брон. — Просто…
Он взглянул на Раду.
— Я ведь знаю, что у неё никого нет. И подумал, что это будет ужасно, если никто не навестит её. Она пережила такое…
Он покачал головой, не находя слов.
— Она плакала, когда ты пришёл? — спросила я тихо.
Брон молча, с печалью на лице кивнул.
Я снова сочувственно посмотрела на спящую девочку.
— Забилась в угол, укрылась одеялом и ни с кем не хотела говорить, — шепотом продолжил Брон. — Пришлось долго уговаривать её выглянуть наружу.
— Ты молодец, что пришел к ней, — сказала вдруг я и тут же замолчала.
Как-то это странно прозвучало.
— Спасибо, — поблагодарил Брон.
Он убрал свою руку от моей, и я вновь испытала то неприятное чувство холода и обнаженности, как в кабинете у Аспирина. Когда Сидевший рядом Бронислав вышел из кабинета, убрав от меня руку.
Что это такое вообще? Что происходит? Я что… Я… Я что-то чувствую к нему?.. Серьёзно?! Да ну! Не может быть! Я не должна! Это неправильно и вообще, это невозможно! У меня, всё-таки, есть парень! И он мне очень нравится! Мне с ним хорошо! Может быть, я даже по-настоящему влюблена в него!..
Я неуверенно взглянула на Бронислава и нерешительно спросила:
— А откуда ты узнал, где я была? Как ты узнал, что я в том доме?
На самом деле, этот вопрос мучил меня с того самого момента, как мы уехали с той мрачной фермы. Я отчасти догадывалась, каким образом Коршунов мог с такой точностью узнать мое место положение, но мне хотелось услышать это от него.
— Тебе не понравится то, что ты услышишь, — усмехнулся Брон.
— Всё равно, — я покачала головой. — Скажи… пожалуйста.
Он вздохнул, посмотрел на меня и произнёс:
— Мы запеленговали твой мобильный.
Хоть я и испытала легкий шок, я была готова услышать нечто подобное.
— Вы отслеживаете мой телефон? — спросила я, не удержавшись от толики возмущения в голосе.
Но возмущаться мне было не с чего, мне всё-таки спасли жизнь. Мне и Лерке с Лёвой.
— Аспирин, был уверен, что полезешь на рожон и обязательно окажешься в опасности, — ответил Брон. — Как только мы узнали, что ты вечером, оказалась в каком левом доме, где тебе совершенно точно нечего делать, мы поехали по адресу. А потом… Ну, твоя подруга выдала всё и очень просила, чтобы мы поспешили.
Я опустила взгляд, и улыбнулась. Лерка…
— А вы поймали Беккендорфа? — спросила я, вновь взглянув на Коршунова.
Меня и правда это очень интересовало, но в данный момент я спросила это, чтобы перестать думать о Брониславе так, как… Как я думаю о нём сейчас!
— Нет, — помрачнев, ответил Бронислав. — Он сумел уйти… Это моя вина. Я серьёзно недооценил его.
Он произнес это с такой болезненной досадой и разочарованием, что я прониклась жалостью к нему. Нужно было сказать что-то утешительное, но как назло в голову не шло ничего путного.
Положение опять спас сам Бронислав.
— Позволь спросить тебя, — вдруг мягко и деликатно проговорил Бронислав.
Я вопросительно взглянула на него, глядя в солнечное золото его глаз.
— Зачем… — начал он и на миг задумался. — Зачем ты всё это делаешь? Зачем помогаешь Корнилову?.. Рискуешь собственной жизнью, проявляешь столько участия и рвения… Зачем тебе это? Ведь не из любопытства же.
Я пару раз растерянно моргнула, тяжело вздохнула и отвела взгляд.
И как ему объяснить? Соврать? А что? А если он не поверит? Не хочется обманывать его, но и правду говорить нельзя.
— Слушай, — нервно сглотнув, ответила я, — я возможно отвечу на этот вопрос… Но не сейчас. Ладно?
Я быстро взглянула на него и снова пугливо отвела взор.
— Я… я не могу сказать тебе правду… А врать… Врать тебе мне не хочется.
— «Да я и не особо умею,» — добавила я мысленно.
Бронислав хмыкнул, вздохнул.
— Ну, ладно, — небрежно ответил он. — Как захочешь, расскажешь.
— Обязательно, — пробормотала я тихо.
Дальше мы разговаривали на всякие отвлеченные темы. Я ожидала, что Бронислав попытается все-таки выведать у меня ответы на интересующие его вопросы. Но мы сперва поговорили про щенков-сеттеров, которых мы с Мироном тогда пристраивали, затем про спорт, Брон поспрашивал меня о фигурном катании, потом рассказал, что сам когда-то играл в хоккей.