Я сделала последний глоток чая и отставила чашку в сторону. Вновь взглянула на лежащие передо мной предметы.

Перчатки, рубашка, бумажник, запонки, галстук, солнечные очки, расчёска и много другое. Всем этим когда-то пользовался Беккендорф и всё это хранило сотни тысяч его воспоминаний. Множество мелких эпизодов из жизни Пожирателя, директора приюта Зелёная колыбель.

«Просмотренные» предметы я складывала слева от себя, а справа, понемногу уменьшаясь, громоздилась куча вещей Пожирателя, которые я ещё не брала в руки.

Я взяла ботинок. Он был марки Loake, занимающейся изготовлением обуви ручной работы. Дорогой бренд, с очень качественной продукцией. Кажется, именно они поставляют обувь для Королевского двора Елизаветы Второй. У обычного директора приюта таких не будет никогда, априори.

Ботинок хранил ещё несколько воспоминаний, связанных с омерзительной преступной деятельностью Беккендорфа. Но, помимо этого, я увидела ещё кое-что важное.

Я оказалась в доме Нестора, в его прихожей. Беккендорф стоял с телефоном в руке и сосредоточенно водил пальцем по дисплею. Мне удалось подобраться поближе, чтобы увидеть, что он зашел на сайт РЖД.

Беккендорф явно выбирал билет, но в этом воспоминании я увидела лишь направление: Хельсинки. На этом воспоминание оборвалось.

— Чёрт! — воскликнула я, не сдержав досады.

То, что я увидела, куда намеревается смотаться Пожиратель — это, отлично. Но я не успела увидеть ни дату, ни время.

Дверь кабинета, где меня посадили и с вещами Нестора, открылась и заглянул Сеня Арцеулов.

— У тебя всё в порядке?

Я кивнула:

— Нестор, похоже собирается в Хельсинки…

Сеня мгновенно напрягся и оживился.

— Когда? Дату и время увидела?

Я сокрушенно покачала головой и с уверенностью сказала:

— Я увижу… дайте мне ещё немного времени, пожалуйста.

Сеня кивнул.

— Карабанов арестовал Гольшанских. Стас сказал, что он продержит их около двух суток, потом он вынужден будет их отпустить.

— Поняла, — кивнула я.

Сорок восемь часов. У нас сорок восемь часов, чтобы найти Беккендорфа. Потом, в этом можно не сомневаться, первое, что сделают Гольшанские — сядут в личный джет и улетят на фиг из России. Например, в «благословенную» Англию, откуда никого и никогда не выдают, особенно с такими деньгами, как у Гольшанских.

— Дайте мне ещё немного времени, — снова повторила я.

Сеня молча кивнул и закрыл дверь.

Я взяла следующую вещь Беккендорфа, это был дротик для дартса.

Но он, большей частью, хранил только воспоминание о своем прямо назначении — как Нестор бросал его в мишень.

Я отложила его в сторону и взяла коробочку с лекарством. Перевернув его, я прочитала, что это было средство от бессоницы.

Стыдно признаться, но в этот момент я откровенно позлорадствовала, что кое-кто явно плохо спит по ночам. В этом, на мой взгляд, просматривалась некая карма.

Коробочка с лекарством, к моему сожалению, тоже не хранила никаких важных воспоминаний, кроме того, что Беккендорф частенько глотал таблетки по ночам. Неожиданно для себя, мне стало его жаль… Да, наверное, это необъяснимо глупо сочувствовать такому мерзавцу, как Пожиратель, но я не могла изменить своих чувств, глядя, как он с изможденным от бессонницы лицом трясущимися руками достает эти таблетки.

Я отложила коробку лекарства и взяла статуэтку из слоновой кости. Чуть нахмурившись, я покрутила её в руках. Это был вставший на дыбы конь с развевающийся гривой. Он был выточен очень детально и искусно.

Статуэтка хранила несколько незначительных воспоминаний из жизни Беккендорфа. Однако именно в них, я обнаружила следующую важную подсказку.

Воспоминание в очередной раз перебросило меня прямиком в квартиру Беккендорфа. И стоя посреди его гостиной, я видела, как Пожиратель в спешке выбрасывает из небольшого потайного сейфа в полу, огромное количество различных ювелирных ценностей. Здесь были украшения не любой вкус и даже парочка самых настоящих золотых слитка! Со всем этим добром Беккендорф поспешил в подпольные ломбарды столицы.

Воспоминания стали обрывочными и быстротечными. Длительность одного эпизода не превышала пятнадцать секунд. Я увидела, как Пожиратель впопыхах сплавляет накопленное добро всяким подозрительным личностям. Я и не думала, что в Москве так много подпольных, незаконных заведений, скупающих золото и прочие ценности без проверки документов и даже удостоверения личности! Похоже чёрный рынок драгоценностей процветает в Белокаменной, как яблоневый сад весной. Впрочем, подобные явления, наверное, неизбежный атрибут любого мегаполиса.

Я увидела дату дня, когда это происходило. Беккендорф побывал у пятерых скупщиков золота и ценностей, где ему поочередно отвалили наличными изрядную сумму денег. Но, самое главное, что в одном таком заведении, Пожиратель, в споре с одним из скупщиков ценностей, так разошелся, что начал орать на него.

— Да не волнуйтесь вы так, — развел руками тот, в ответ на бурную реакцию Беккендорфа, — приходите после завтра, тогда я смогу выдать вам полную сумму. Сейчас у меня просто нет столько наличных.

— Послезавтра меня не будет в городе! — огрызнулся Нестор.

Скупщик лишь ещё раз развёл руками.

— Ничем не могу вам помочь, если не вы согласны на ту цену, которую я предлагаю…

— В задницу себе засунь такую цену! — Беккендорф потряс зажатой в кулаке золотой брошью, — ты знаешь сколько стоит эта брошь в Европе?! Знаешь?! Это, между прочим, настоящий Bucelatti! В Италии и Франции за такую брошь до тридцати тысяч евро дадут! А ты предлагаешь всего двенадцать?!

Скупщик лишь самодовольно усмехнулся и ответил:

— Почему бы вам тогда не обратится в ломбарды Италии и Франции?

Ни говоря больше ни слова, Нестор вылетел прочь из подпольного ломбарда. На этом воспоминание оборвалось.

Я снова сидела в кабинете, в Управлении уголовного розыска и меня била легкая дрожь. Я не стала просматривать другие вещи, нужно срочно сообщить Стасу всё, что я успела узнать. Сейчас каждая минута — навес золота!

СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ

Пятница, 29 января

Ника говорила очень быстро и сбивчиво. Так обычно бывает, когда Лазовская пребывает в крайнем волнении.

— Я понял тебя, спасибо, — кивнул Стас, слушая голос Ники по телефону, — ты умница!

— Спасибо… — рассеянно ответила Лазовская. — Ты точно всё запомнил?

Стас не мог не улыбнутся — серьёзность синеглазой девочки всегда немного умиляла его.

— Да, — ответил он, — всё, Ника.

— Хорошо… — не очень уверенно и обеспокоенно проговорила девушка.

Стас услышал, как она вздохнула.

— Тебе нужно передохнуть…

— Передохну, когда мы его поймаем! — в звонком голоске Ники, внезапно послышались угрожающие льдинки.

Стас хотел бы её переубедить, но знал, что сейчас это невозможно.

После разговора с Никой, Корнилов быстро обдумал полученную информацию.

Значит, Беккендорф взял билеты на сегодняшнее число. Ника также сказала, что он сильно страдает от бессонницы.

— Значит, — в слух проговорил Стас, — наверняка он поедет ночным поездом.

Лазовская сообщила, что Пожиратель намеревается свалить в Финляндию, в которой, в этом можно не сомневаться, вряд ли тоже задержится.

Стас сомкнул зубы. Значит он должны взять его сегодня. Взять во, чтобы ни стало. Если они этого не сделают Пожиратель уйдет, а вместе с ним будет потеряна возможность посадить Гольшанских!

Стас не мог этого допустить. И не допустит. Второй раз Портной от него не уйдёт!

Заставив себя рассуждать здраво и холодно, Корнилов подумал, что Пожиратель скорее всего купил билеты через интернет, удаленно.

В таком случае можно проверить всех пассажиров-одиноких мужчин, которые едут ночным поездом на Хельсинки.

А ещё лучше…

Стас усмехнулся. Ему в голову пришла дерзкая, но очень дельная мысль. Он набрал Аспирина.

— Да, Стас? Что-то выяснили?

— Так точно, — ответил Стас, глядя на дорогу перед собой, — товарищ генерал а есть ли у нас какая-то возможность попросить РЖД отменить два поезда на шесть и на девять часов?

— Зачем тебе это?

— Чтобы сократить варианты, для Беккендорфа.

Стас быстро пересказал Антону Спиридоновичу информацию от Ники.

— Наша кроха, — со смешком одобрительно проворчал Аспирин, — чтобы мы без неё делали?