Открылась дверь из тамбура. Стас бросил взгляд в сторону и тут же вновь уставился в окно. Это был он. Тот самый мужчина с… очень неприятным взглядом. Взглядом человека, который готов на все и ему всё равно.

Стас ждал, когда он подойдёт ближе. Корнилов с трудом удержался, чтобы не взглянуть на сумку в руке мужчины. Но тот вдруг остановился. Стас почувствовал, как его сердце сделало сальто и осторожно взглянул на мужчину с сумкой.

Тот мгновение смотрел ему в глаза, а в следующий миг развернулся и бросился прочь.

Стас молча рванул за ним. Мелькнула мысль выстрелить в спину мужчины, но Корнилов не знал какого рода взрыватель на бомбе террориста. Это может быть едва заметный проводок с кнопкой, зажатой большим пальцем террориста и стоит его пристрелить, как палец разожмется и это будет конец. Стас уже видел последствия поспешных действий, как полиции, так и подразделений сил специальных операций.

Они ворвались в следующий вагон. Корнилов выругался, увидев сколько людей вышли из своих купе.

— Мать вашу!.. — рявкнул Стас.

Люди во все глаза таращились на двух бегущих мужчин.

Внезапно террорист резко остановился и размер, подняв вверх правую руку. Стас тоже остановился на бегу.

— Всем оставаться на месте! — проорал он неожиданно высоким голосом. — Я взорву здесь всё к чертям! Я взорву! Стоять!..

Стас остановился, гневно дыша и глядя на террориста.

— Ни с места, мент! — мерзко ощерившись, произнёс террорист. — Я взорву на хрен этот поезд!

Люди вокруг буквально оцепенели, все в ужасе глядели на происходящее.

— Сам то тоже сдохнешь, — холодно проговорил Стас, с презрительной снисходительностью.

— Да и по**й, — с ядовитым пренебрежением бросил мужчина. — Меня в этом с**ном мире больше ничего не держит!

Стас смотрел ему в глаза и видел, что этого человека бесполезно убеждать в обратном. Он давно решил уйти и только ждал момента, чтобы сделать это как можно заметнее и больнее для всех. Он ненавидел этот мир и ненавидел всех живущих в нём.

А это значит, что и взывать к его совести и жалости тоже бесполезно.

— А если его нет в этом поезде? — Спросил Стас.

Его вопрос поставил террориста в тупик.

— Чего?

— Если Беккендорфа нет в этом поезде, — произнес Корнилов, — всё, что ты сделаешь будет напрасно. Разве нет?

— Я знаю, что он в этом поезде, — гадостно ухмыляясь ответил мужчина. — Мы знаем. И он обязательно сдохнет, мент. Можешь не сомневаться.

— Не факт, — пожал плечами Стас. — Если ты взорвешь бомбу здесь, пострадает только этот вагон и немного те, что будут рядом.

В глазах террориста мелькнула тревога, ему хотелось уйти как можно громче. Ему хотелось, чтобы все заметили его уход, чтобы все говорили об этом. А это можно было сделать только прихватив с собой несколько десятков или даже сотен спутников.

Елизавета Гольшанская отлично знала кого посылать на такое задание.

— Ты даже не знаешь, какая мощность у этой штуки, — с торжеством проговорил террорист.

— Полагаю у тебя в сумке килограммов шесть тетрила, чего вполне достаточно, чтобы поезд сошел с рельсов и погибло достаточно человек, чтобы об этом поговорили пару-тройку недель.

— Пару тройку недель?! — воскликнул мужчина и глаза его едва ли не буквально налились кровью. — Об этом буду говорить годами!

— «Бедный парень», — мимоходом подумал Стас, — «Он считает мир дерьмовым местом, а людей в нем искренне презирает. Но видимо сам даже и не подозревает, что человечество, в большинстве своем, эгоистично ровно настолько, чтобы быстро забыть о произошедшей под Москвой трагедии. В лучшем случае, пройдёт пара месяцев, пока подавляющее большинство людей перестанет обсуждать этот терракт и количество жертв».

Кто из нас сегодня помнит, что именно случилось в Беслане в четвертом? Кто помнит Будённовск, Домодедово или взрыв домов на Каширском шоссе и улице Герьянова? В лучшем случае «сознательные» граждане помнят Норд-Ост, да и то только потому, что из этой трагедии, на крови погибших, раскрутили настоящий инфоповод.

— Не хочу тебя огорчать, — продолжал Стас, — но нет. О том, что здесь случится вряд ли будут долго говорить. Людей куда больше волнует то, что происходит с ними, то что затрагивает их каждый день. Цены на бензин, выплата ипотеки, какой сериал посмотреть и, что надеть завтра на работу. А уж о тебе и вовсе никто даже не узнает.

— Неужели?! — прорычал мужчина, прожигая Стаса ненавистным взглядом.

— Да, — без сожаления, легко ответил Стас. — Ты ведь здесь даже не по своей воли, а поручению… мы оба знаем кого.

Корнилов сделал выразительное ударение на последнем слове.

Судя по лицу мужчины с пустым взглядом, он поверил в слова Стаса и нашёл их вполне разумными.

Корнилов видел, что террорист замешкался. Он готов был погибнуть, готов был пожертвовать собой, лишь бы сделать этому миру и стране, как можно больнее перед своим уходом.

Слава… Ему нужна была слава. Ему хотелось быть уверенным, что о нём будут говорить, после его ухода. Что его поступок будут обсуждать десятилетиями… А сейчас, стараниями Стаса, этот отчаявшийся, обозлившийся и сбившийся с Пути человек, засомневался и в его взгляде появился страх.

Стас видел, что террорист уже, возможно, готов отказаться от задуманного.

Положение было подобно сверхчувствительным весам, готовым сию же секунду качнутся в одну или другую сторону. На одной чаше весов был благополучный исход ситуации, а на другой самый негативный и неприемлемый.

Стас оставался спокоен, молча наблюдая за террористом. Сейчас не нужно было вмешиваться и пытаться убедить его. Если он примет нужное Стасу решение, сам он должен думать, что это решение его и только его.

Сзади, в конце вагона вдруг распахнулась дверь. Стас едва успел разглядеть пистолеты в руках ворвавшихся в вагон оперативников.

— «Да чтоб вас!..» — мысленно выругался Стас.

Время замерло, а затем секунды потекли вяло, неторопливо точно стекающий вниз густой вязкий соус.

Террорист начал оборачиваться назад.

— Руки за голову! — вскричал бежавший впереди всех оперативник, вытянув пистолет перед собой.

Люди вокруг упали на пол, инстинктивно закрывая головы руками. Все, кроме одного. Кроме мужчины в чёрных джинсах и полосатой рубашке. Стас уже в прыжке к террористу, увидел, как человек в чёрных джинсах, стоя за спиной четырёх оперативников, выхватывает пистолет.

— «Ну, конечно,» — искрой мелькнула в голове Стаса быстрая мысль, — «Их должен был кто-то страховать».

Его предупреждающий крик повис в воздухе, но Корнилов видел, что оперативники не успеют среагировать.

Стас левой рукой схватил мужчину за кулак, в котором был зажат взрыватель. Террорист обернулся на него, на перекошенном лице застыл настоящий испуг и смятение. Корнилов был безжалостен: зажатым в правой руке ножом, он рассек горло мужчины с пустым взглядом.

Глаза того расширились от удивления, он втянул в себя воздух и начал оседать. Стас присел вместе с падающим телом.

В этот миг прозвучали четыре быстрых выстрела. Пронзительно закричала какая-то женщина. На глазах Корнилова двое оперативников упали замертво с простреленными головами, третий успел выстрелить, но промазал, а пуля мужчины в чёрных джинсах прострелила его колено. Четвёртый оперативник, с расширенными от ужаса глазами пытался трясущимися руками выхватить ствол.

Стас, левой рукой удерживая взрыватель, правой достал свой револьвер, вскинул и, почти не целясь, спустил курок.

«Питон» вздрогнул в его руке, и через долю секунды убийца в полосатой рубашке отлетел к стене, сполз на пол и задёргался в конвульсиях. На его груди быстро проступило бесформенное багровое пятно.

Стас спрятал револьвер. В ушах у него учащенно и гулко стучал пульс.

ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ

Пятница, 29 января

— Ника, где?! В каком купе?! — взволнованно кричал Сеня.

— Я не знаю! — едва не плача, отвечала я.

Я чувствовала и знала, что Беккендорфа убивают. Прямо сейчас, за одной из восьми дверей! И я, чёрт побери, понятия не имела за какой!

— Ника!.. — позвал Сеня.

— Я пытаюсь! — прокричала я в ответ.

Всё моё тело заполнил гремящий сердечный ритм. Паника душила и сдавливала в своих тисках, щекотные капельки испарины медленно скатывались по шейным позвонкам.