У меня ломило виски и в затылке растекалась противная болезненная тяжесть, но я быстро ступала вперёд. Я почти не сомневалась, что парень с рюкзаком и тот с отрешенным взглядом, могут заложить свои бомбы прямо сейчас, чтобы не рисковать быть пойманными.

Чёрт! Всё моя вина! Идея с этим видео была дурацкой! Но, хотя бы я смогла передать Стасу и Сене изображения этих двоих. Надеюсь, парня с рюкзаком они тоже узнают: его-то я сфоткала только сзади.

От понимания сколько всего сейчас зависит от наших со Стасом и Сеней действий, становилось невыносимо жутко. Воображение, в соавторстве с паническим предчувствием, рисовало кошмарные сцены возможного итога событий!

Я нерешительно последовала в том направлении, где скрылся парень с рюкзаком.

Сердце сейчас билось ритмичными тяжелыми и гулкими ударами. Как падающие из протекающего крана капли, усиленные микрофонами. Казалось звуки сердечных ударов звучат по всему телу и отмеряют секунды до катастрофы, которую мы должны, просто обязаны предотвратить.

На пути мне, из купе вышел какой-то полный мужчина в серых брюках и синем свитере. Пряча правую руку в кармане и прижимая левой телефон к уху, он с кем-то разгоряченно спорил:

— Да не буду я им давать скидку! Да ***** мне, что они у нас уже заказывали оборудование! Ну?.. И чо теперь?

Я не без труда обошла этого громкого и крупного субъекта, прошла дальше и почти добралась до двери в тамбур, когда внезапно ощутила странный мороз, растекающийся по коже.

Что-то произошло с окружающей реальностью. Мне показалось, что изменился и поблек свет, и звуки вокруг исказились, стали низкими и тягучими.

А сама я испытала быстро распространяющийся по телу озноб.

А впереди я увидела несколько блекло-серых низких фигур. На мгновение у меня застыло дыхание и замер пульс. Это были они. Тем самые девочки, воспоминания которых я увидела, посетив «Зеленую колыбель». Таня, Диана, Ира, Лиза. Те самые четверо девочек, которых Беккендорф отдал на растерзание Сумеречному Портному. Они были здесь, они стояли передо мной и молча, с печалью на лице смотрели мне в глаза.

Одна из них вдруг вышла вперёд, на её протянутой ладони краснело что-то похожее на шар. Нервно сглотнув, я узнала на её руке клубок красных нитей. Глядя мне в глаза девочка перевернула ладонь, клубок нитей упал на пол и покатился ко мне. Я настороженно глядела на него. Он ударился о нос моего правого сапога, я присела и нерешительно взяла его в руки. К моему ужасу клубок был тёплым и пульсировал в моей руке, как сердце. Или, возможно, мне это только казалось.

Я подняла взгляд, воспоминания убитых Портным девочек исчезли. Я увидела, что от пульсирующего клубка в моих руках, тянется нить. Слегка извиваясь, красная нить тянулась через весь коридор до дверей тамбура.

Мир вокруг оставался странным, с искаженными звуками и блеклыми цветами. Может я схожу с ума, но мне даже показалось, что я сейчас пребываю в иной реальности, отличной от той, в которой мы все существуем. Мелькнула пугающая мысль, что я оказалась в мире воспоминаний, в мире где обитают последние чувства и эмоции, которые когда-то испытывали те, кто навечно покинул нас. Я шла вперёд, чувствуя, как меня трясет, как трудно дышать, и я замечала, что мне больше не встречались люди. То есть никого. Совсем. Абсолютно. Пока я шла с клубом красных нитей в руках, я не встретила ни одного человека. И самое ужасное, что я даже не слышала их голосов. Теперь звучал лишь перестук колёс поезда. Я прошла в следующий вагон.

Все купе здесь были открыты нараспашку, как и все окна. В вагон залетал ветер, на пол сидения сыпались крошки снега. И никого, не единого человека. Только я. Я и клубок красных нитей.

По мере того, как я шла вперёд, он пульсировал всё сильнее.

Я прошла до дверей тамбура и перешла в другой вагон…

И внезапно серая, безжизненная и безлюдная реальность исчезла. На меня резким шквалом обрушились звуки человеческих голосов, доносившаяся откуда-то музыка, а рядом со мной, в открытом купе что-то взахлеб обсуждала компания из трёх парней и двух девушек.

Я снова была здесь, с людьми, в нашей реальности. Но клубок из моих рук исчез, а вместо него в моей ладони осталась влажная кровь. Он стекала по моей руке, мелкими каплями, между пальцами, сочилась на пол.

Я завороженно глядела на неё, пытаясь осознать и понять происходящее.

— Ника! -

Я вздрогнула от крика и подняла взгляд. Ко мне подбежал взмыленный Сеня.

— Ты в порядке? Я видел сообщения от тебя…

Тут его взгляд упал на мою руку и лицо Арцеулова побледнело.

— Что с тобой?! Ты ранена?!

— Н-нет… это не моя кровь, — медленно ответила я.

Сеня вытаращенными глазами глядел на меня.

— Что?! А чья?!

Я сжала кулак с кровью и посмотрела на Сеню. Арцеулов часто дыша, во глаза глядел на меня. Сеня был сбит с толку и жаждал ответов.

Я перевела взор на закрытые двери купе и тихо, так чтобы слышал только Сеня, сказла:

— Он здесь.

— Кто? — нахмурился Арцеулов.

— Пожиратель, — ответила я.

Сеня оглянулась на купе, затем снова посмотрел на меня.

— Откуда ты это знаешь?

— Мне… показали, — ответила я.

— А…

— Сень, просто поверь, он здесь, — попросила я встревоженным голосом. — Он здесь и…

Я разжала ладонь и снова взглянула на кровь:

— Прямо сейчас его убивают…

СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ

Пятница, 29 января.

Увидев, что Ника прислала видео, Стас сперва недоуменно нахмурился. Но, едва он просмотрел его, как на лице у него расплылась одобрительная улыбка.

— Ишь какая находчивая, — похвально проворчал он.

Пусть и всего на секунду, но лицо потенциального террориста все же попало на камеру телефона Ники и теперь Стас знал его в лицо. И не только он. Стас переслал сообщение двум группам оперуполномоченных, которые ждали команды.

— «Действуем крайне осторожно, оружие применять только в случае крайней необходимости», — написал Стас.

Он ринулся вперёд по вагонам. С момента, как пришло сообщение от Ники прошло пол минуты. Ника была в восьмом вагоне, а он сейчас в четвёртом. Как далеко может убежать этот мужик с бомбой в сумке за это время? У него четыре вагона на выбор, в которых можно спрятаться.

Стас поразмыслил, как бы он действовал на месте террориста, если бы заподозрил, что его засекли? Самым эффективным способом, как это ни печально, было бы использовать мину и максимально быстро покинуть способ.

Стас уже сталкивался с минами и бомбами, но прежде ему ещё не приходилось спасать от терракта поезда.

Корнилов старался не думать о возможном количестве жертв, это было заведомом пораженческое мышление. Вместо этого он сосредоточился на том, куда бы он, на месте террориста, по-быстрому пристроил бы взрывчатое устройство?

Если оставить в вагоне, громыхнет конечно знатно, но убьет преимущественно, только людей в этом самом вагоне. Значит, скорее всего, бомбу для наибольшего эффекта стоит разместить между вагонами, в месте их сцепления. Такой взрыв ударит по двум вагонам сразу, и направит ударную волну сразу в обе стороны. Поезд едет на огромной скорости, и поэтому больше всего пострадают вагоны, едущие за точкой взрыва. Значит, террорист, будет стремится заложить мину, как можно ближе к электровозу.

Значит, нужно его подождать. Стас остановился и сделал вид, что глядит в окно. Хлопнула дверь тамбура.

Корнилов бросил взгляд в сторону звука, но это была какая-то женщина с пачкой сигарет в правой руке.

Стас смотрел на пролетающие за окном зимние пасторали и мысленно отсчитывал время.

Он не смотрел на часы, предпочитая считать время лично.

Прошло двадцать секунд с момента получения видео от Ники.

За окном промелькнули деревенские дома и небольшие уютные коттеджи.

Сорок пять секунд. Лес, бесконечный густой лес за окном. Стас подавлял рвущееся наружу нетерпение. Рядом, за спиной пробежали двое шумных детей.

Стас отвлекся, посмотрел им вслед. Увидел, как на детишек нашикала мать и быстро загнала их в купе.

Стас представил, что эта молодая мать и двое её детей могут погибнуть, могут никогда не вернутся домой, и эти дети никогда не начнут жить…

Корнилов мотнул головой, прогоняя прочь назойливые мрачные мысли. Прочь. Этого не будет! Этого не произойдёт! Они не допустят! Он не допустит…