И лишь затем я обратила внимание на несколько тускло и слабо мерцающих огоньков подле толстых корней устрашающего древа.

Там кто-то не высокий стоял на земле, среди этих огоньков… Я видела, что этот кто-то странно двигался. Как будто ему кто-то или что-то мешало.

Пару мгновений я, чувствуя, как от интенсивных ударов сердца становится трудно дышать, наблюдала за Портным.

Он стоял на коленях на земле, в кругу старинных стеклянных фонарей.

Лера и Лёва остановились возле меня. Я слышала их громкое, сбивчивое дыхание.

Прозвучал сдавленный писк, затем я услышала плач Рады, и шипение Портного.

— Тс-с-с… Не бойся моя милая… ты была предначертана… ты и сама это знаешь…

— Роджеровна… — дрожащим голосом позвала меня Лера.

— Включи камеру, — не оборачиваясь шепнула я

— Что?

— Включи камеру на телефоне, и снимай! Потом отправь это Стасу… у тебя есть его номер.

— Ладно, а ты…

— Мне нужно туда, — едва слышно пробормотала я, и сделала шаг вперёд.

В тот же миг Портной замер, затем резко подхватился и обернулся.

Я не увидела его лица, вместо него под капюшоном у убийцы была лишь темнота. Впрочем, лишь беспросветная мрачная темнота и может быть аллегорическим обликом подобных монстров.

У ног убийцы лежала Рада. Она уже была в тот самом зеленом платье из вискозы.

Её уже приготовили. Убийца молчал. Чернота из-под его капюшона безмолвно глядела на меня.

Я сделала шаг. Странно, но какая-то нелепая уверенность в правильности своих действий легко подхватила меня, и словно подталкивала вперёд. Вместе, вперемешку я наваливающимся многотонным чувством страха, и проникающей в тело предательской дрожью, я ощущала… силы. Приток какой-то необъяснимой внутренней силы, которая дарила отчасти спокойную уверенность. Странная смесь чувств.

Можно ли боятся, и быть смелой одновременно?

Наверное, иногда можно.

— Скоро здесь будет полиция! — я не придумала ничего лучше. — Ты не успеешь уйти…

Я обвела взглядом обступающую нас темноту, и снова взглянула на Портного. Он по-прежнему молчал. За него говорил вьющийся над сугробами промозглый ветер. Ветер что-то выл и шептал с ядовитой злостью

— Вы, не уйдете, — сделав ударение на первом слове, произнесла я, добавив в свои слова угрозы.

Сумеречный Портной словно потерял способность говорить и двигаться. Но он смотрел на меня. Я не видела его лица, но отлично, почти физически ощущала, как он наблюдает за мной.

На снегу, возле его ног, с завязанным ртом, заплакала Рада. Его личико было обращено ко мне.

Я сделала ещё один шаг вперёд. Сердце забилось чаще. Если бы оно могло, то вырвалось бы и упорхнуло прочь. Адреналин стучал в крови целым конским табуном. Мое дыхание сбивалось, дрожало, застревало в горле.

— Отпусти Раду, — твёрдо сказала я.

Голос мой прозвучал звонко и уверенно, разлетаясь в ночи, на порывах мелкой вьюги.

— Чего ты ждешь?! — вскричал гневный женский голос. — Убей её!! Убей их всех!!! Живо!!!

Её повелительный голос сорвался на требовательный, почти истеричный пронзительный крик.

И в тот же миг Портной ринулся на меня. Я не убегала. Я с удивительным для себя спокойствием, стояла и смотрела, как он шагает ко мне. Я почти равнодушно взирала на появившийся в его руке пистолет.

Я не убегала и не кричала. Я только стояла и смотрела. Сама не зная, почему. Быть может это шок? Ступор? Быть может это страх и ужас перед неминуемой гибелью лишили меня возможности бежать, кричать и даже пытаться спастись?

Он не спеша приблизился ко мне, затем остановился, и поднял вытянутую вперед руку. Я видела, как меркло поблёскивал пистолет и чёрные пальцы в перчатке, сжимающие рукоять оружия.

Мгновение… Удар сердца. Я и Он молчим. Я смотрю без страха, но страх присутствует во мне.

Страх пытается сломить меня, подчинить себе. Страх намеревается заставить меня содрогаться в панике перед ликом подступившей близко смерти.

— Ты не обязан, — внезапно говорю я с усталой, бессильной грустью.

Он не сразу ответил, и голос его звучал удивительно печально.

— Я должен…

Его указательный палец едва заметно двигается, и шипение ветра заглушает мощный раскатистый гулкий выстрел.

Я вижу вспышку огня. В коротком ярком всплеске света мелькает его лицо, и отрешенный взгляд шокированных глаз. Наши взгляды встречаются. Мне хватает короткой доли мига, чтобы увидеть его воспоминания, погрузится в его сознание, увидеть его изнутри… его настоящего…

Последнее, что я помню перед погружением в его чувства и эмоции, панический, слёзный, надрывающийся крик перепуганной Леры.

…Я в окружении дымчатой мглы. Я не знаю, что это и где нахожусь.

Мгла вращается вокруг меня.

— Что происходит? — услышала я испуганный мальчишеский голос с фальцетом. — Что это такое?! Что?! Где я?!

Я слышу, что он в панике.

Разделявшая нас темная дымчатая мгла рассеивается и испаряется.

Несколько мгновений, и я вижу, что нахожусь в небольшой, но уютной комнате.

Я обвела взглядом бледно-зеленые отделанный вагонкой стены комнаты, которые во множестве были заклеены постерами рок-групп, хоккейных команд и плакатами из видеоигр.

Мой взгляд задержался на столе с компьютером. Там, рядом с клавиатурой стояла чашка с недопитым чаем, и лежала раскрытая тетрадь. Чуть дальше стояла двуспальная кровать с одеялом, на котором красовалась эмблема ЦСКА. Возле кровати стоял тренажер для пресса, а за ним светлели окна под опущенными жалюзи.

— Что происходит?! — нервно и пугливо спросил стоящий передо мной мальчишка.

Я перевела взгляд на него. Он был в нелепой длинной майке и шортах. Босый, с взъерошенными каштановыми волосами и синяком под глазом. Он бы выглядел милым, и даже забавным, если бы не держал в правой худой костлявой руке громоздкий чёрный пистолет.

— Что происходит? — едва не плача в который раз воскликнул парень.

Он был примерно моего возраста. А может и чуть помладше. Его губы дрожали, юношеское лицо перекашивали эмоции смятения.

— Кто ты? Кто ты такая?! Отвечай! — последнее слово он вскрикнул, и голос его снова скрежетнул звонким фальцетом.

— Если ты не знаешь, кто я, — проговорила я мягко и деликатно. — Зачем ты целишься в меня? Ты хочешь убить меня?

Несколько секунд он во все глаза смотрел на меня. Пистолет дрожал в его руке.

— Я… — выдавил он, и нервно сглотнул. — Я не знаю! Я… Я… Я должен! Я должен!

Он агрессивно оскалился, но я видела, что оскал вышел фальшивым. Он боялся. Он был растерян и боялся. Я внимательно и пристально рассматривала его лицо.

Удивительно… Неужели один из самых жестоких убийц, когда-то был таким вот обычным мальчишкой? Одним из тех обыкновенных мальчешек, которые слушают «Linking Park» и «Bring Me The Horizon»? Играют в видеоигры и с упоением смотрят хоккейные матчи?..

— Почему ты считаешь, что должен? — спросила я, и ступила вперёд.

— Я… — он замолчал.

Я подошла ближе. Глядящий мне в лицо ствол пистолета дрожал сильнее.

— Почему ты хочешь это сделать? — спросила я.

— Я… я…

— Ты правда хочешь убить меня? — осторожно и проникновенно спросила я. — Ты уверен, что хочешь выстрелить?

Я смотрела в его глаза. Его голубые глаза смотрели с пугливой нерешительностью и гневным непониманием. Он боялся и злился. Он не мог понять происходящего.

— Я не знаю, — выдохнул он.

— Как тебя зовут? — спросила я, подходя к нему.

— Н-нифонт… — снова нервно сглотнув, ответил мальчик. — Я Нифонт… А ты? Кто ты такая? И почему я снова здесь?

— Меня зовут Ника, — я по-доброму улыбнулась ему.

Передо мной был ещё не тот страшный, убийца отбирающий одни жизни, и без сожаления ломающий другие. Передо мной был перепуганный, сбитый с толку парнишка, с пистолетом в костлявой руке.

— Ника? — переспросил Нифонт дрогнувшим голосом. — И что ты… Что мы здесь делаем?

— Это твой дом, — ответила я. — Тебе лучше знать.

— Да, но… — он обвёл взглядом свою комнату. — Это… я… я жил здесь очень… давно… Давно!

Он повторил это слово удивленно и взволнованно. Словно только сейчас осознал его значение.

— Я давно уже здесь не живу, — грудь мальчика начала вздыматься от участившегося тревожного дыхания.

Его глаза заметались по сторонам.

— Я помню… — проговорил он.

— Хорошо, — кивнула я. — Ты помнишь, кто ты в будущем?