Именно так я себя чувствую. Моё сердце обвито Кристиной и не отпустит её. Я начинаю раздумывать: принять эту жизнь сейчас или продолжать сопротивляться? Я переборол себя и понял, что я облажался. Не она. Мне нужно взять себя в руки и извиниться. И жить дальше. С Кристиной.

Потому что я не уверен, что смогу жить без неё рядом. Знаю, что все мои чувства были нелогичны. И понимаю, что если вскоре не вытащу голову из задницы, то потеряю не только её, но и часть моих детей. Не только ребёнка, который растёт в её прекрасном животе. Но и моих мальчиков, которые так привязались к ней, как будто она ангел, попавшийся на нашем пути.

Моё сердце знает, что я должен преодолеть это. Принять, извинится и ползти на коленях к ней, чтобы извиниться за свою дурость. Но моя голова? Не думал, что вообще возможно, чтобы я ненавидел Хизер ещё сильнее, но сейчас это так.

Она не только обманула меня и мальчиков.

Но и испортила жизнь Кристине.

Сколько мужчин она пыталась соблазнить?

Сколько раз ей удалось?

Почему меня не было ей достаточно?

Почему мальчиков было ей недостаточно, чтобы она поняла, как эгоистична?

Почему я опять прохожусь по этим глупым вопросам?

До того как что-либо понял, я нахожусь напротив дома Кристины.

Я знал, что остановлюсь здесь и мои руки болели, и хотели схватить ручку и вытащить меня из границ моей комфортной зоны. В её гостиной горит свет, и я вижу её тень до того, как она исчезает. Я наклоняю голову, надеясь снова увидеть её. Мне нужно это больше, чем воздух в легких. Я хочу ринуться к её дому, распахнуть дверь и взять её в свои руки, умоляя её дать мне шанс. В отчаянии, я сдаюсь и бросаюсь через улицу, поднимаясь по ступенькам.

Воспоминания нападают, как только я оказываюсь на пороге. Время, когда мы с мальчиками забрали её в дом с призраками. Когда забирал её в наш домик на длинные каникулы. Когда она учила их на кухне не просто готовить, а как испечь пирог, только чтобы они тайно помогли мне позвать её на свидание. Вечер, когда я забрал её на наш первый обед, после которого мы сидели на покрывале у озера и смотрели на звёзды.

Чувство, когда её розовый пальчик всегда соединяется с моим, когда мы рядом. Или первый раз, когда мои губы дотронулись до неё именно тут, где я сейчас стою. Это был не наш первый поцелуй, но он выжжен в моей памяти.

Я знал, что пламя между нами будет ярко светить. Наш первый поцелуй только подтвердил это. Мои губы дотронулись до неё, и я чувствовал, как зарождается пламя. И долголетие того, что мы начали.

И когда я вошёл через эту дверь, держа в руках пакет из аптеки, забитый тестами на беременность и бутылками с водой, ведя её за собой. Я знал, что она беременна. В моей голове не было ни капли сомнений. И я не был ни капли расстроен. И тогда и всё ещё сейчас у меня кружится голова при мысли, что она носит моего ребёнка. Так почему я не могу забыть всё это?

Я сгибаюсь, чувствуя, как эмоции переполняют моё сердце.

Моя любовь.

Мой ребёнок.

Моё будущее сидит в этом доме.

Без неё моё сердце разрывается на куски.

Она не заслуживает того, что я ей сказал.

Она не заслуживает сомнений, которые я показал.

Я не заслуживаю быть уничтоженным ядовитой ложью Хизер.

Это нечестно по отношению ко всем нам. И мальчикам.

Собирая волю в кулак, я подношу руку, чтобы постучать. Я планирую умолять её, чтобы она простила меня. Чтобы поняла, что моя голова не соображала, и я слепо шёл куда-то.

Как только мой кулак достиг двери, свет в доме выключается. В доме и в моём сердце. Я опускаю руку, раздумывая, должен ли я всё равно постучать или уйти. Я зол, что так быстро потерял храбрость. За то, что сомневаюсь в себе. Опустив голову, я сажусь на верхнюю ступень.

– Чёрт возьми, – шепчу я в воздух.

Поставив локти на колени, я провожу рукой по волосам и соединяю пальцы на затылке.

Моё горло сжимается, когда я пытаюсь вдохнуть.

Один раз.

Дважды.

Трижды.

Что я буду делать? Жизнь не должна быть такой сложной. Сейчас она как в эпизоде Джерри Спригера.

– Расскажи, Энди, что привело тебя сюда сегодня?

– Ох, Джерри. Видишь ли, моя жена изменяла мне, бросила меня и сыновей, не оглядываясь назад, что не взбесило меня так, как то, что умерший муж моей вынашивающей-моего-ребёнка-девушки имел интрижку с моей бывшей женой. Она годами знала об этом и ничего мне не сказала.

Почему я так вцепился в факт, что она утаила это от меня?

Почему был таким придурком, когда она сказала? Вместо того чтобы выслушать её и разобраться, как двигаться дальше.

Я действительно хочу так жить? Найти способ жить без Кристины рядом со мной в кровати, в моей жизни, и она будет ничем более, чем мать моего ребёнка? Почему я всё ещё медлю?

Решение, которое я принял, когда обнаружил, что она знала о неверности Хизер многие годы и обвинения, которые я выдвинул ей в том, что она запланировала всё это вместе с беременностью, скользили по моим венам, заставляя меня выжидать и внезапно замерзнуть. Осознание моей ошибки захватывает меня, и я понимаю, что круто облажался.

Но ещё я понимаю, что она заслуживает большего, чем то, что я приеду в ночи, умоляя ее о прощении.

Я облажался и должен заплатить за это.

Искупить вину.

Она заслуживает этого.

И я знаю, что сделать, чтобы доказать, что я согласен на всё.

Только надеюсь, что не слишком опоздал.

Глава 34

Энди

Я очень хорошо помню, как Гарди попал в беду после того, как набил морду Доусону из-за его нападения на Бри. Тогда казалось, что мир на несколько мгновений остановился, и всё было неправильным. А он даже не мой ребёнок. И теперь, после того, как я лучше узнал Бри, я чертовски благодарен Гарди за то, что он сделал это. Но я больше всего запомнил слова Барретта о том, что это был самый ужасный звонок, который они когда-либо себе представляли. Их сын был привезен в полицейский участок. Потому что подрался.

И хотя Аидан не в тюрьме, спасибо небо, ведь ему всего четырнадцать, звонок, из которого я узнал, что он подрался и сидит около кабинета директора, тоже не очень весёлый.

Я вхожу в офис, и секретарь указывает на кабинет директора. Дверь закрыта не до конца и я вижу Аидана, сидящего на кресле, откинув голову на стену за ним. Секретарь дарит мне симпатизирующий взгляд, и я один раз киваю, прежде чем войти в дверь. Всё это - не то, что я ожидал от сегодняшнего дня. Я собирался умолять Кристину о прощении, надеясь, что она поймёт мой временный приступ безумия, примет мои извинения и после 24-х часового занятия сексом мы все будем жить долго и счастливо.

Но вместо этого…

Я дважды стучу, хотя дверь приоткрыта.

– Входите, – говорит директор Мур угрюмо. – О, мистер Симсон. Спасибо, что пришли.

Я киваю и сглатываю. Я не был плохим ребенком, но несколько раз оказывался в кабинете директора. И хотя сейчас в беде не я, это всё равно заставляет меня покрываться потом. Я тяжело сглатываю, смотря на Аидана, который вместо того, чтобы выглядеть испуганным, как я, выглядит рассерженным. Его подбитый глаз смотрит на человека, сидящего напротив. Около его носа засохшая кровь и очень заметный синяк около глаза.

Другой мальчик, который, как я понимаю, ответственный за то, что Аидан так выглядит, держит около щеки лёд и в целом также потрепан. Его взгляд как раз выдаёт страх. Его мама и папа, как я понимаю, сидят около него.

Я прочищаю горло и сажусь рядом с Аиданом, поставив локти на колени, перед тем как снова посмотреть на директора.

– Что происходит, мистер Мур?

Я понимаю, что могу называть его Патрик, учитывая, что мы оба - взрослые люди, но, как и говорил, кабинет директора заставляет меня нервничать.

– Похоже, у нас тут два мальчика, которые не хотят признаваться.

– Будьте любезны объяснить, в чём дело? – говорю я, подняв брови на Аидана и затем смотрю на мальчика и его родителей, чтобы понять общий настрой.

Но они не дают мне подсказок.

– Мы ждём ещё одного человека, но давайте начнём, да?

Я раздумываю, кто ещё должен появиться, но он продолжает до того, как я успеваю задать вопрос.

– Мальчики, позвольте рассказать вашим родителям, что произошло, как мы слышали от других учеников. Не перебивайте, ладно? Я хочу выслушать вас обоих, но только после того, как я закончу.