Когда отступающие камышловцы и рабочий полк проходили по этой улице, Костиков, шедший впереди колонны и наметанным взглядом сибиряка-охотника всматривавшийся, не притаилась ли где засада, заметил: у забора что-то чернеет. Подбежав ближе, он увидел лежащего ничком мальчика, запорошенного снегом. Костиков нагнулся и, узнав Кузьму Авдеевича, взял мальчика на руки.

Чем ближе центр города, тем сильнее стрельба. Лохвицкий надеялся: авось, удастся пройти до вокзала, не встретив неприятеля. Не удалось. Он отдал команду приготовиться к бою.

Вскоре, на пересечении Покровской и Кунгурской улиц, навстречу, с чердака углового дома, застучала пулеметная очередь.

Перекресток широких улиц, на одной из которых торчали деревья чахлого бульварчика, простреливался с трех сторон. Помощи ждать было неоткуда, и каждый боец понимал: попадись в руки белых — мучительная смерть.

Лохвицкий подполз к Пылаеву.

— Единственный шанс на спасение — пуститься на хитрость. Поднять бойцов в новую фронтальную атаку, а потом внезапно повернуть вправо, чтобы вырваться к берегу. Успех — в стремительности натиска!

Через связных предупредили всех — действовать по-суворовски: пуля — дура, штык — молодец! Не спускать глаз со знамен, неотступно следуя за ними.

Лохвицкий попросил Костикова быть особенно ловким: он поручает ему Кузьму Авдеевича.

— Мальчик должен остаться невредимым!

— Не извольте беспокоиться: себя не поберегу, а будет целехонек.

Когда все было подготовлено к решающему броску, Прохор и Лохвицкий крепким рукопожатием подбодрили друг друга. Оба знали: если хоть треть людей прорвется — счастье на их стороне.

Взяв знамена: одно — полковое, опаленное войной, продырявленное и порванное, другое — нарядное бархатное, с которым завод выходил на праздничные демонстрации, они, встав во весь рост, подняли их над собой и побежали, увлекая остальных.

Каждый бежал сквозь свинец, видя только два кумачовых полотнища — два пылающих факела, зовущих к борьбе и жизни.

Расчет Лохвицкого оправдался. Белые попались на удочку. Решив, что большевики пытаются повторить первый прорыв, они оттянули все силы к центру. И вдруг красные откатились назад и, неожиданно повернувшись, с удвоенной силой обрушили бешеный удар на левый фланг противника. Белые растерялись. Пока они догадались, что их обманули, прошли драгоценные минуты, решившие исход дерзкой операции.

Следуя за гордо реющими знаменами, отряд уже был на Кунгурской улице.

Но Лохвицкий этого не видел… Почувствовав, как в голову больно ударило тяжелым камнем, он успел передать знамя кому-то, бежавшему рядом, сделал еще несколько шагов и упал лицом в снег, широко раскинув руки.