Чем ближе дом Таганцевых, тем сильнее крепла в Сергее решимость напрямик сказать Асе о своей любви. Почему он молчал раньше? Что удерживало его? Глупый стыд, застенчивость или страх услышать в ответ слова, убивающие надежду?

А сверкающее солнце как будто говорило: «Смелей!» Смотри, какой сегодня день!» Да, смелей! Этот важный разговор произойдет не дома, не в Асиной комнате. Сергей позовет Асю на улицу: сегодня так много веселого света. Они не спеша пойдут по самым тихим и безлюдным переулочкам. Никто не помешает. Осторожно сняв с Асиных рук теплые варежки, он благоговейно поцелует каждый ее палец.

Но вот и знакомое крыльцо. Сергей в нерешительности остановился: пойти ли через двор и кухню или; поднявшись на крыльцо, нажать белую кнопку звонка? А если Таганцев сам откроет парадное — что ему сказать? Пришел просить прощения за свое поведение? Или как-то объяснить, зачем надо было путать расчеты в чертежах?.. Нет. Врать, изворачиваться Сергей не хотел. Кухня вернее. Если Варвара Лаврентьевна и окажется случайно там, это не страшно.

Но только Сергей наполовину пересек просторный двор, как из кухни вышла мать, неся мусорное ведро. Кого-кого, а ее встретить Сергей не ожидал. Что она тут делает? Последнее время они, из осторожности, виделись только ночью, и то не дома, а в притулившейся на краю огорода баньке, где печатались листовки подпольного комитета. Во дворе никого не было, и Сергей без опаски подошел к матери. Они поцеловались.

Не ожидая вопроса, мать рассказала, что Варвара Лаврентьевна попросила по старой привычке покухарничать. Гостей названо много. Не дай бог, что не понравится из кушаний или сладостей. Конфуз получится. Варвара будто в чем-то оправдывалась перед сыном. Это неожиданно насторожило Сергея.

— По какому случаю, мама, праздник-то у них?

Варвара взглянула на Сергея и тут же отвела глаза. Сергей это заметил.

— Не слыхал разве? — спросила Варвара.

— Нет, — хрипло сказал Сергей. Волнение перехватило горло.

— Свадьбу справляют.

Произнесенная матерью фраза показалась настолько лишенной привычного смысла, что Сергей переспросил:

— Свадьбу?

— Асенька замуж выходит…

— Ася! Замуж?

Два эти слова, поставленные рядом, звучали несовместимо, кощунственно, чудовищно. Его охватил ужас: Ася потеряна навсегда. И самое страшное — сознание, что виновен он сам!

Разве обманешь материнское сердце? Варвара поняла, чего стоят сыну внешнее спокойствие, похожая на гримасу деланная улыбка и сказанное с усилием:

— Что ж. Как говорится: совет им да любовь!

Хотелось броситься к матери, прижаться, как в детстве, когда в ее теплых и ласковых объятиях находил защиту от ребячьих несчастий.

И шершавой, натруженной ладонью она осторожно коснулась глаз Сергея, словно смахивая невидимые слезы. Потом, погладив щеку сына, тихо сказала:

— Ничего, серенький. Переможется.

Сергей благодарно взглянул на мать и, повернувшись, ушел.