— Вот он. — Рука Вадима дрожала.

— Ну-ну, поспокойней. Я подожду на вокзале. Думаю, за час вы управитесь… Подождите! — Ольшванг задержал Вадима. — А если случайно появится мадам Таганцева?

— Объясню, что по поручению Ростислава Леонидовича пришел за нужными бумагами.

— Ступайте!

У капитана Плешивцева в этот день были свои планы. Он собрался вечером отдохнуть за карточным столом от служебных забот и еще раз испытать, дуется ли на него фортуна или сменила гнев на милость и он возвратит прошлый крупный проигрыш. Поэтому, когда днем он разговаривал с Ольшвангом, его удивило, почему именно только в восемь можно побеспокоить особу инженера Таганцева? А что случится, если он явится в контрразведку в любое другое время? Но господин Ольшванг настойчиво повторил, что вызов нужен точно в указанный час.

— Не пожалеете, капитан…

Капитан Плешивцев подумал, что карты не убегут, а ссориться с денежным человеком, вхожим к генералу Пепеляеву, невыгодно.

Едва часы в служебном кабинете капитана Плешивцева отсчитали восемь ударов, дежурный доложил: инженер Таганцев здесь.

…Вадим открыл ключом входную дверь. Быстро пройдя темный коридор, вошел в прихожую и настороженно прислушался. Тихо. Сердце билось так сильно, что казалось: этот тревожный стук слышен во всем доме. Немного успокоившись, Вадим прошел через гостиную в кабинет Таганцева. Зажег настольную лампу. На столе старые папки и тетради в клеенчатых переплетах. В одну вложены листы бумаги, исписанные знакомым почерком Ростислава Леонидовича. Вадим их быстро просмотрел. Конспективные записи! Несколько топографических зарисовок местности. Вот то, чего ждет от Вадима господин Ольшванг.

Вдруг скрипнула дверь. В кабинет кто-то вошел. «Варвара Лаврентьевна», — подумал Вадим и, быстро спрятав бумаги в карман пальто, обернулся. Перед ним стоял Сергей.

— Положите обратно то, что вы взяли! — повелительно сказал Сергей.

Вадим, схватив со стола тяжелое пресс-папье, замахнулся. Сергей перехватил его руку и крепко сжал. Пресс-папье упало на пол. Завязалась борьба. Вадим, изловчившись, пнул Сергея коленом в низ живота. Сергей выпустил Вадима. Тот рванулся к двери, но Сергей, превозмогая боль, догнал его. Борьба возобновилась. Не отпуская друг друга, они упали на пол. Вадим оказался сверху. Судорожно вцепившись пальцами в горло Сергея, он сдавил его.

Сергей задыхался. Вадим сжимал пальцы сильней и сильней.

— Вот тебе, красная сволочь!

С трудом освободив правую руку, Сергей из последних сил нанес Вадиму удар в подбородок. Вадим, охнув, потерял сознание и повалился на бок. Сергей вытащил из кармана Вадима бумаги, потом, взяв со стола папки, побежал в Асину комнату, где Ференц, ничего не подозревая, рассказывал Бормотову какой-то эпизод из своей жизни. Едва Бормотов и Ференц увидели Сергея, его исцарапанное лицо, как без слов поняли — нельзя терять ни минуты!

Быстро собравшись, они покинули таганцевский дом тем же путем, каким и пришли в него.

Придя в себя, Вадим первым движением схватился за карман — там ли бумаги? Их не было.

Ростислав Леонидович, услышав фамилию Плешивцева, представил капитана маленьким и тщедушным, с тихим и вкрадчивым голосом и редкими тщательно прилизанными волосами. Но в кабинете начальника контрразведки его встретил плотный человек, смуглолицый, с бачками и пушистыми усами, чем-то напоминающий гоголевского Ноздрева.

Плешивцев, извинившись за столь поздний вызов, объяснил причину, побудившую его это сделать. Таганцев давно знает всю семью Пылаевых. Интересно узнать некоторые подробности, касающиеся Сергея Пылаева, усиленно разыскиваемого властями. Таганцев на все вопросы отвечал спокойно и вежливо, пока Плешивцев, с гаденькой улыбкой, не спросил, в каких отношениях с Сергеем Пылаевым находится его дочь.

— Говорят, они друзья детства?

Таганцев не выдержал:

— Я не шпионю за людьми! Тем более за своими близкими. Да, да! Сего, с позволения сказать, искусства не изучал и изучать не собираюсь.

Плешивцев ленивым движением раскрыл серебряный портсигар, украшенный золотыми монограммами.

— Напрасно, господин Таганцев! Это искусство древнее, — Плешивцев щелкнул зажигалкой, — и весьма необходимое для общества.

Голубой дымок от папиросы поплыл над столом.

— Я имел куда более полезный разговор с вашим зятем. Он понимает, как важно обезвредить такого закоренелого преступника, как Сергей Пылаев. Ваш зять…

— Мой бывший зять, — раздраженно поправил Таганцев. — Инженер Соловов никакого отношения к нашей семье не имеет. Да, да! Не имеет!

— Среди лиц, знающих вашу семью, усиленно циркулируют слухи, что причиной семейной трагедии инженера Соловова является все тот же Сергей Пылаев.

— Вам не к лицу заниматься городскими сплетнями…

— Но это говорит, увы, и сам ваш бывший зять!

Раздался телефонный звонок. Плешивцев взял трубку.

— Капитан Плешивцев у телефона. Что? Да говорите, черт возьми, яснее! Так… Так… Приезжайте сюда… Ерунда! Вытрите лицо платком… Ну, хорошо! Зайдите сперва домой, приведите себя в порядок…

Плешивцев положил трубку и некоторое время молча курил папиросу, потом вдавил ее в пепельницу.

— Звонил инженер Соловов. И знаете, откуда? Из вашей квартиры. Да, из вашего кабинета!

— Как он туда попал?

— Он пришел к вам… объясниться… Выяснить взаимоотношения. А застал в вашем кабинете Сергея Пылаева.

— Пылаев в моем доме?

Таганцеву стало душно, он расстегнул пуговицу на косоворотке. Подумал: кто же донес? Неужели арестовали всех троих?

— Пылаев рылся в ваших бумагах. Соловов пытался помешать. Они дрались. Пылаев оказался сильней и сбежал.

— Убежал? — вскрикнул, чуть не выдав себя, Таганцев, но спохватился и добавил с притворным возмущением: — Ах, каналья! — Таганцев торопливо встал. — А бумаги, в целости ли они? Неужели Пылаев успел забрать их с собой?

— Поезжайте поскорей домой. Распоряжусь подать мою машину. Проверьте и сообщите, что похищено. Я буду не я, если не поймаю этого пролетарского Ринальдо Ринальдини!

Таганцев дошел до дверей и, повернувшись, сказал:

— Благодарю, капитан. Данный урок пригодится!

— Рад помочь, господин Таганцев!

Покосившаяся бревенчатая банька стояла на краю заброшенного огорода, начинающегося позади пылаевского дома и спускающегося полого вниз к глубокому оврагу, где веснами буйно шумели мутные потоки.

Варвара постаралась — и в тесной баньке, где провели ночь Сергей и Бормотов (Ференца Габора спрятал у себя на сеновале Пташка Певчая), было даже уютно.

Утром Сергей, устроившись за столиком возле квадратного оконца, с увлечением занялся расчетами. В работе незаметно прошел весь день. Под вечер, устав, Сергей накинул шинель и вышел подышать свежим воздухом, да заодно и покурить. Вдали в белесых весенних сумерках показались две идущие от дома фигуры. В одной Сергей сразу узнал мать. Варвара шла по тропке между старыми грядками, на которых лежал потемневший бурый снег. А кто же с ней? На огороде было грязно. Варвара, поскользнувшись, отступила в сторону, и Сергей узнал Асю.

— Ася! — И побежал навстречу.

Они обрадовались, что увидели друг друга, и, не стесняясь Варвары, обнялись и поцеловались. Ася посмотрела на счастливо улыбающуюся Варвару и, покраснев, тоже улыбнулась. Когда Варвара ушла, Сергей пригласил Асю зайти «посмотреть их роскошные хоромы»:

— Подобных и в «Королевских номерах» нет!

Ася спросила, как себя чувствует Бормотов, не хуже ли? Сергей ее успокоил. Весь день он лежал, не кашлял, сейчас спит. Ася передала, что заседание комитета назначено на воскресенье. Они сели на завалинку. Сергей обнял Асю и нежно гладил ее волосы.

Еще день-другой — и Сергей вместе с Ференцем уйдет из города, чтобы перебраться через линию фронта. Ася не успокаивала себя надеждами. Ей хорошо известно, сколько опасностей подстерегает их на пути. И кто может с уверенностью сказать, когда они снова будут сидеть вот так вместе? А вдруг никогда? Никогда — ужасное слово! Ася вздрогнула.

— Холодно? — заботливо спросил Сергей.

— Я подумала о разлуке. Стало страшно.

— Она продлится недолго, — успокоил Сергей. — Мы снова будем вместе…

— Навсегда!

— Да, навсегда!