Глава IX Военная организация махдистского государства

Военная организация махдистов в ходе восстания претерпела ряд существенных изменений. Формы организации военных сил различались в зависимости от места восстания. Город, военный пост, укрепленный речной форт штурмовались силами племен, обитающих в этом районе. Так, например, в Дарфуре, против войск Слатина, боролись племена ризейкат, хаббанийя, массарийя; первые победы над египетскими войсками в районе Джебель-Гедира одержало баккарское племя тааиша; Бербер осаждали племена джаалин и данагла; на побережье Красного моря под предводительством Османа Дигны боролись хадендоа и барабра, а в провинции Бахр-эль-Газаль и Экватории против правительственных войск Лептона и Эмина выступали нилотщше племена динка, шиллук, нуэр. В Кордофане, главном очаге восстания, организующим ядром народного ополчения явились отряды баккара, состоящие каждый из 150–200 человек, объединенные в более крупные войсковые подразделения.[227] Баккара использовали отряды обученных обращению с огнестрельным оружием негров, так называемых «базингеров», и эти войска были хорошо вооружены и отличались высокой дисциплиной. Конница состояла только из баккара. Это основное ядро махдистских вооруженных сил, по мере продвижения к Хартуму, обволакивалось пестрой массой других восставших племен.

Войска махдистов неуклонно пополнялись также за счет городского населения и сдавшихся египетских гарнизонов. Египетские войска весьма охотно переходили на сторону махди. Этот факт старательно замалчивается английскими историками. Стихийно начавшееся восстание вскоре породило единый руководящий центр. Постоянно действующий совет племен руководил восстанием. Совет племен продолжал существовать и во время владычества баккарской знати, но при наличии правящей феодальной верхушки быстро потерял свое значение. Таким образом, имея в виду первоначальный этап восстания, мы можем говорить о сложившемся в ходе этого восстания мощном союзе племен. С приходом к власти эксплуататорских групп во главе с баккарской знатью, с учреждением «общественной власти, которая уже не совпадает непосредственно с населением, организующим само себя как вооруженная сила», «самодействующая вооруженная организация населения сделалась невозможной».[228]

Народное ополчение постепенно уступало свое место военным формированиям, в которых уже прослеживалась классовая дифференциация. Еще при жизни махди военная организация переживала переходную стадию от народного ополчения к регулярной армии. Все махдистские войска были разделены на три части. Это произвольное деление соответствовало числу халифов.[229] Верховным главнокомандующим (рас-эль-джейш)[230] считался махди. Первый халиф являлся его заместителем и фактически возглавлял руководство. В связи с тем, что халифы почти неотлучно находились при ставке махди, армиями руководили эмиры, завоевавшие на полях сражений репутацию опытных полководцев. Каждая из трех армий объединяла войсковые формирования определенных племен, и каждая армия имела ядро регулярных войск. В армиях халифов Абдаллаха и Али Вад-Хелу это ядро состояло из базингеров и баккара; в армии халифа Али аш-Шерифа — из египетских войск, перешедших на сторону махдистов, и из отрядов базингеров. Каждая из армий дробилась на несколько мелких подразделений. Регулярные части имели более четкую организационную структуру. Сотней, основной боевой единицей, командовал рас миа — командир сотни; под начальством командира сотни находилось пять мукаддамов, возглавляющих отделения по 20 человек; наконец, во главе пятисот человек стоял эмир. Отряд главного эмира (амир-аль-умара) насчитывал от 2 до 4 тыс. воинов, являясь, в свою очередь, частью армии одного из халифов. Иррегулярные войска были организованы по этому же принципу, но только подразделения были неодинаковыми по величине, что объяснялось соблюдением родо-племенных связей при комплектовании. С приходом к власти баккарской знати регулярные части армии включали в свой состав лишь представителей баккарских племен и некоторых дружественных им племен, как, например, джаалин. Египетские солдаты и данагла исключались из их числа.

Двенадцать тысяч воинов основного ядра регулярных частей, вместе со своими женами и детьми, были размещены в центре Омдурмана, в непосредственной близости от дворца халифа.[231] Эти силы, называемые «мулязимийя», были разбиты на три отдельных корпуса, которыми командовали сын, брат и двоюродный брат халифа.

Мулязимийя, как было указано выше, целиком снабжалась за счет государства. Простые солдаты получали необходимый рацион, небольшой жалованье, фураж для лошадей. Жалованье эмиров колебалось от 100 до 1000 макбулей в месяц, и халиф щедро одаривал их рабами и наложницами. Средства на содержание этой своеобразной гвардии шли с провинции Гезира. Имея в виду недостаток патронов и считаясь с возможностью восстаний, халиф рае решал иметь при себе оружие и патроны только баккара, своей личной охране — мулязимийи, полиции и армиям, стоящим на охране границ. Все остальное войско получало оружие лишь во время обучения стрельбам и в момент выступления в поход.

Полки рабов — джихадийя — составляли вторую часть регулярных формирований, но их оружие хранилось на складах, командовали ими банкирские эмиры, и во время боя отряды мулязимийя находились от них в непосредственной близости.

Классовый характер этих «гвардейских» баккарских формирований очевиден. Эту гвардию можно рассматривать как эмбрион будущего дворянства. Характерно, что халиф использовал свою гвардию лишь в случае крайней нужды. Войны с Эфиопией, Египтом, походы против племен Нуба велись с помощью остальных войск, что в еще большей степени укрепляло власть баккарской знати (постепенно Омдурман стал главным военным центром страны).

Общая численность всех махдистских войск в 1891 г., по подсчетам Елисеева, составляла от 250 до 300 тыс. человек. В Омдурмане находилось, примерно, 30–40 тыс.; 50 тыс. — в провинции Донгола; 30–40 тыс. — на границах Эфиопии; 40 тыс. — в восточной части страны, в красноморских провинциях; 30–40 тыс. размещались по Нилу к северу от Омдурмана; 10–15 тыс. — в Экватории.[232] Данные эти, давая приблизительно правильную картину, совпадают с указаниями Орвальдера, который определял общую численность махдистских войск в момент осады Хартума в 200 тыс. человек.[233]

Подобное размещение войск, вызванное стратегическими соображениями, преследовало также и цели их содержания. Процесс развития махдистской военной организации проходил в острой борьбе двух начал: народное ополчение союзов племен постепенно уступало свое место регулярной армии феодализирующегося классового государства. Требовались какие-то новые формы снабжения и содержания армии. Весь командный состав (высшие командные должности заняли баккарские шейхи) получал определенное денежное содержание, но солдаты, кроме воинов регулярных частей, были предоставлены самим себе. Систематические реквизиции у населения подрывали основы экономики страны. Махди издал указ, по которому аскеры отпускались на сезон сельскохозяйственных работ по домам.[234] Халиф, после уроков голода 1889 г., пытался заставить часть своего войска в перерывах между войнами заниматься сельскохозяйственным трудом. Для этой цели в окрестностях Омдурмаяа были отведены специальные земли.[235] Аналогичные мероприятия проводились под руководством эмиров в провинциях. Большая часть армии просто отпускалась по домам с обязательством вернуться в строй для участия в маневрах или во время войны. На этих маневрах складывались военные навыки иррегулярных частей, которые постепенно вливались в регулярную армию. Гвардия халифа и джихадийя не прекращали своего обучения, но четыре раза в год в Омдурман вызывались основные вооруженные силы страны. Число участников доходило до 50–60 тыс. В этих массовых сборах принимали участие не только гарнизоны Омдурмаиа и окрестных областей, но- и армии таких далеких провинций, как Дарфур и Галабат, т. е. двух крайних частей государства, отделенных друг от друга расстоянием, примерно, в 1000 км.

После пышного парада начинались маневры с участием пехоты, кавалерии и артиллерии. Проводилось обучение стрельбе, и арсенал главного бейт-эль-маля отпускал для этой цели столь ценные для государства махдистов боеприпасы. Махдистская армия усвоила ряд новых тактических приемов, что являлось шагом вперед в сравнении с прежними методами борьбы племенного войска. Наступление велось густыми линиями пехоты с кавалерией на флангах и артиллерией, помещенной сзади. Иногда кавалерия выставлялась не только на флангах, но и впереди, и уже за ней двигалось несколько линий пехоты. Чаще применялась лобовая атака с фланговым охватом. Вот отчет одного из эмиров халифа Османа Адама о победоносном сражении с восставшими племенами Дарфура в феврале 1889 г.: «Затем я разделил мои войска на четыре колонны с приказом двигаться друг за другом на короткой дистанции, в то время как кавалерию расположил в виде крыльев на обоих флангах, как делалось обычно. Затем мы настойчиво продвигались по направлению к врагу, пока расстояние между войсками не уменьшилось, и битва началась».[236]