Мужество и верность коммунистическим идеям он вновь продемонстрировал в период осадного положения. Несмотря на неистовый террор гестапо, Жижка обеспечивал пражские организации и весь Пражский район «Руде право». В то время «Руде право» печаталась в Лоденицах под Бероуном. Жижка упорно налаживал связь с партийными организациями, не подвергшимися ударам гестапо, и с инструкторами, избежавшими ареста. А их оставалось немного: Йозеф Пиларж, Ярослав Фрайбиш, Йозефа Файмонова, Йозеф Матейка. Этих инструкторов он отправил в провинцию, поскольку в Праге им грозил арест.

Едва были сделаны первые шаги по восстановлению центрального руководства, как нам срочно предстояло решить новую проблему: факты свидетельствовали о том, что в парторганизации Пардубицкого и Градецкого районов проникли агенты гестапо. Мы послали в Пардубицкий район товарища Жижку, поручив ему уведомить местных коммунистов.

Удар гестапо не заставил себя долго ждать. Фашисты, опасаясь, как бы их агентурная сеть благодаря решительным мерам Центрального Комитета не была окончательно раскрыта, вскоре провели в этом районе массовые аресты.

Акции гестапо этим не ограничились.

— Должны были арестовать и меня, — продолжал Й. Молак. — Как раз в период разгула репрессий гестапо в Пардубицком районе меня вызвал староста в Душники, где я работал кладовщиком и жил легально. Мне было уже известно, что творится что-то неладное, и поэтому я пошел в местное управление в такое время, когда, как я полагал, меня там будет ждать меньше всего — утром. Староста задал мне несколько незначительных вопросов. Когда же я сказал, что думаю в этот день поехать в Прагу, он поинтересовался, каким автобусом. Мне стало ясно, что меня арестуют. Я ответил старосте, что поеду до обеда, одиннадцатичасовым автобусом. На этот автобус я, разумеется, не пошел, а, спрятавшись неподалеку, стал наблюдать, что произойдет. Вскоре я увидел, как в отъезжающий автобус вскочили два местных жандарма. Испытывать судьбу далее я не стал и уехал в Бероун, где нелегально поселился у товарища Выдры. На второй или на третий день поступило сообщение, что мою квартиру в Душниках ночью навестило гестапо. Это же подтвердил и товарищ Жижка. Он сообщил, что пражское гестапо разыскивает мою нелегальную квартиру и одновременно ищет сотрудничавшего со мной человека, то есть его самого.

По получении этих сведений товарищи приняли решение еще глубже укрыть нас в подполье. Жижка не возражал против этого, но очень просил, так как заменить его в это время было некем, разрешить ему присутствовать на встрече с пражскими инструкторами Фрайбишем, Пиларжом, Файмановой, Маржиком и Фарским.

В конце концов я согласился.

Товарищ Жижка не вернулся. Проверив и сопоставив факты, пришли к выводу, что он схвачен вместе с пражской группой. Мы потеряли одного из самых способных, честных и деятельных товарищей партийного подпольного движения.

Требовалось как можно скорее подыскать замену товарищу Жижке. На его место назначили товарища Сиротека, недавно переведенного из Плзеньского района в Збирогу. Поручили ему возглавить технический аппарат. Деятельность этого аппарата разрасталась, охватила Клатовский и Домажлицкий районы и нуждалась в опытном руководителе. Что-то нужно было предпринять. Место, на котором работал товарищ Жижка, не должно было пустовать. Прага не могла оставаться без связи.

Однако товарищ Сиротек проработал недолго. Вторая встреча с пражскими инструкторами оказалась для него роковой: в перестрелке с гестаповцами он был схвачен.

Потеря обоих инструкторов усложнила наши задачи.

Перед нами встала новая проблема: кого назначить на их место, кем заменить руководящего инструктора. Нужно было найти товарища, который бы имел возможность свободно передвигаться и обладал достаточным опытом нелегальной работы.

Такого товарища мы нашли. Им был Вацлав Курка из Ленешиц, бывший комсомолец, ныне член партии. Он работал кладовщиком.

Как раз в это время В. Курка получил направление на работу в Германию. Однако в назначенный день он к спецпоезду не явился, а через одного своего знакомого, работавшего на бирже труда, устроил так, что власти не стали его искать. Теперь дело было за тем, чтобы не слишком бросаться в глаза, что он бывает дома. В то же время нам очень важно было, чтобы он жил легально. В этом помог нам староста Страдониц, который распорядился выделить Курке комнату в пригороде Бероуна в Заграбске.

Товарищ Курка немедленно приступил к работе. Через Файманову он возобновил связь с пражскими инструкторами.

Несмотря на удары гестапо, партия продолжала работать. В конце 1942 года состоялось пленарное заседание ЦК. Стало необходимым проанализировать обстановку и определить задачи дальнейшей борьбы. Кроме меня, на заседании присутствовали Аксамит, Видим, Выдра и Коштялек. Сообщение о деятельности партии делал я. В первую очередь постарался охарактеризовать военно-политическую обстановку. Говорил, примерно, следующее[18]:

— Наступление немецких фашистов стало возможным потому, что не был открыт второй фронт. Народ на Западе симпатизирует Советскому Союзу: все лето в Англии проходили массовые митинги с требованием открыть второй фронт. Союзники дали обязательство открыть его, но обязательства своего не выполнили. Вместо этого они высадились лишь в северной Африке. Подобные действия союзников дали возможность Гитлеру перебросить ряд своих дивизий с Запада на Восток и снова перейти в наступление. Но, как сообщает Москва, успехи немцев временные. Последнее слово на фронтах еще не сказано. Между тем немцы стремятся использовать достигнутые ими успехи. Они трубят о том, что любое сопротивление нашего народа бесполезно, хотят морально сломить и уничтожить его. Свой варварский план физического истребления они уже осуществляют, развязав неистовый террор. Сожжение Лидице, Лежаков полностью это подтверждает. Работа на заводах превратилась в каторгу. Рабочих фашисты посылают на работу в Германию, на строительство укреплений. Они хотели бы в будущем видеть нас батраками в их «немецких поместьях на Украине». Планы фашистов варварски жестоки. И к тому же мы должны учитывать, что на службу врагу пошла чешская буржуазия, помещики и гаховское правительство. Главный удар фашистов направлен против Коммунистической партии. Фашистский террор и неблагоприятное для стран антигитлеровской коалиции развитие событий на фронтах породили в определенных слоях населения уныние и колебания. В первую очередь это коснулось средних слоев, которые больше всего боялись потерять свое «дело». Значительная часть интеллигенции выжидала, как развернутся события дальше. Остальные идут с рабочим классом и с партией. Они сражаются с фашизмом не на жизнь, а на смерть. Немало представителей интеллигенции казнено или загнано в концентрационные лагеря.

Средние и мелкие земледельцы в основном против Гитлера.

Несколько иная ситуация наблюдается среди бывших военнослужащих чехословацкой армии. Часть из них ищет путь в так называемое «правительственное войско», часть, ориентируясь на Лондон, действует согласно директивам западной эмиграции. После ареста генерала Билы[19] почти вся их организация разгромлена. Уцелели лишь некоторые изолированные группки.

В значительной степени в них вовлечены люди, одержимые честолюбием. На движение Сопротивления они смотрят прежде всего с точки зрения своей будущей карьеры. Они недисциплинированны и не придают значения систематической революционной работе, не отличаются большой активностью. При установлении связи с такими людьми следует быть очень осторожными и осмотрительными.

Трудовой народ, несмотря на жестокий террор, решительно выступает против фашизма. Оккупанты это чувствуют на каждом шагу. Но и здесь нужно видеть кое-какие факты, отрицательно влияющие на боевую активность масс. Профсоюзы NOÚZ[20] переметнулись на сторону фашизма и стали его прислужниками. Оппозиционное движение в профсоюзах до сих пор очень слабо. Бывшее руководство социалистических партий тоже практически проводит политику приспособленчества и «перезимования». Они придерживаются принципа: «Выжить любым способом» и запуганы фашистским террором. Но все больше рядовых членов социалистических партий идут с нами, с коммунистами.