Партия становится ядром национально-освободительного движения. Вокруг нее объединяются члены бывших политических партий и массовых организаций. Это имеет важное значение. Даже в самой крупной из них — «Соколе», которая подверглась влиянию буржуазии, наступает дифференциация. Ее члены начинают склоняться на нашу сторону. Рабочие тесно сотрудничают с нами, коммунистами, стремятся к единству и решительно выступают против так называемой «панской» части «Сокола»: помещиков, фабрикантов, которые идут с немцами и восхваляют «немецко-фашистский порядок». Непрерывно растет авторитет партии среди молодежи. В борьбе с оккупантами в это тяжелое время молодежь занимает почетное место. После закрытия высших учебных заведений некоторые студенты пошли работать на заводы и сблизились с молодыми рабочими. Мы убеждены, что молодежь может стать важной силой Сопротивления. Но она не обладает политическим опытом и знанием организаторской и конспиративной работы. Все это им должна дать партия. Долг коммунистов, особенно в нынешней обстановке, — окружить молодежь особым вниманием, помочь ей.

Потери всего движения Сопротивления за этот период, бесспорно, велики. Некоммунистическое движение Сопротивления, не имевшее прочной базы и твердой политической линии, за малым исключением, разгромлено. Национально-революционного комитета не существует. Мы ведем переговоры с целым рядом бывших деятелей о возобновлении работы этого комитета.

Партия понесла большие потери: арестовано руководство — товарищи Зика, Фучик, Черный и много других опытных революционеров. Прервана связь с некоторыми районами Чехии, нет связи с Моравией, где мы потеряли многих товарищей.

Необходимо прежде всего укрепить Прагу-город, Бероунский, Горжовицкий, Писецкий, Таборский и Плзеньский районы, частично Будейовицкий и Лоунский. Широкий размах приняло движение Сопротивления на «Шкодовке». В Плзеньском районе им охвачено около двух тысяч членов партии. Несмотря на тяжелые потери, после непродолжительного перерыва вновь стала выходить «Руде право». Быстро восстановили и расширили сеть распространения газеты. Рабочие пражских заводов и «Шкодовки» передавали «Руде право» и многим товарищам, пока еще организационно не охваченных нами.

При создании боевых партизанских групп мы сталкиваемся с большими трудностями, но такие группы уже существуют в Пржибрамском, Горжовицком, Писецком и Рожмитальском районах.

Итак, на основе всех этих фактов следует определить важнейшие задачи, которые стоят в данный момент перед партией и всем национально-освободительным движением. Прежде всего, нужно продолжать вести борьбу против оккупантов. Продолжать ее — значит еще активнее развернуть наступление против фашизма, вовлечь в борьбу и тех, кто утратил перспективу, растерялся, не проявляет активности. Мы должны убедить людей в том, что успехи фашистов временны, что их поражение неотвратимо.

На заводах следует еще шире развернуть акции саботажа и всеми средствами тормозить отправку грузов на Восточный фронт.

В деревнях коммунисты должны возглавить борьбу против выселения крестьян из деревень и районов, призывать их не выполнять обязательные поставки и вместе с тем бороться со спекуляцией.

Коммунисты были призваны всемерно укреплять убежденность борющегося народа в правоте его дела, призывать его срывать планы фашистов и гаховского правительства об отправке людей на работу в Германию, использовать для воссоздания национально-освободительного фронта общие интересы и общие цели антифашистских групп. Только в совместной борьбе создается прочное единство. Руководство партии сделает все для того, чтобы укрепить и усилить те организации, которые находятся в их ведении. Но крайне важно сейчас — последовательно обновлять партийные организации и налаживать связи с организациями других областей и районов, и, конечно, твердо придерживаться правил конспирации.

На пленарном заседании каждому определили участки партийной работы, за которые они отвечали. Товарищ Молак был назначен на пост руководителя III подпольного ЦК КПЧ, товарищу Аксамиту поручили печать и пропаганду, Выдре — организационную работу, Видиму — руководство деятельностью профсоюзов и организаций национального освободительного движения, товарищу Коштялеку поручено активизировать деятельность партийных организаций в Плзеньском районе и Западной Чехии.

— А как вообще обстояло дело с некоммунистическим движением Сопротивления в это время? — прервал я Молака. — Была ли у вас с ним связь? Действовало ли оно?

— Террор, развязанный фашистами после убийства Гейдриха, ударил по некоммунистическим организациям движения Сопротивления. Они были разгромлены. Остатки буржуазно-демократических групп и организаций Сопротивления искали путь к нам. Они искали у нас поддержки. В пору, когда мы с невероятной трудностью залечивали свои собственные раны, на наши плечи легла забота и о Центральном национально-революционном комитете, забота о том, чтобы он не прерывал своей деятельности.

На наших машинах мы печатали листовки и газеты некоммунистических групп, старались вдохновить их на борьбу. О том, какое значение имело наше партийное движение для организаций некоммунистического движения Сопротивления, стало ясно из встречи с одним из его руководящих деятелей д-ром Напрстеком.

Мы встретились с ним в Карлштейне. Это была полезная встреча. Я говорил о политической обстановке, о том, как мы, коммунисты, смотрим на нее. Откровенно рассказал ему о потерях, понесенных нашей партией в активной борьбе с оккупантами. Понесли большие потери и те силы, которые представлял д-р Напрстек. Но разница заключалась в том, и д-р Напрстек должен был с этим согласиться, что потери их движения произошли не в результате активных боевых действий. «Пассивность вашего движения, — сказал я ему, — нисколько не спасла вас от гестапо. Хотелось бы, чтобы и вы, как это делают другие организации, сотрудничая с нами, перешли от пассивного выжидания к борьбе, к открытым акциям против оккупантов».

Напрстек выразил признательность Коммунистической партии Чехословакии за активную борьбу с фашизмом и попросил меня выделить пятнадцать коммунистов в Центральный национально-революционный комитет. В него должны были войти тридцать членов, коммунистам предоставляли половину мест.

Я отказался выделить товарищей для представительства в Центральном национально-революционном комитете, объяснив д-ру Напрстеку, что руководство партии считает подобные организационные меры преждевременными и весьма опасными. Партия считает жизненно необходимым делом координацию активной деятельности всех звеньев национально-освободительного движения, но вместе с тем придерживается мнения, что при сотрудничестве в настоящих условиях должны соблюдаться самые строгие правила конспирации. Только такое сотрудничество может иметь успех.

Напрстек предложил руководству подпольной КПЧ неограниченную финансовую помощь. Я поблагодарил и отказался от помощи, выдвинув другое предложение: если они располагают такими финансовыми средствами, то пусть помогут вооружить народно-революционную гвардию.

Напрстек далее уведомил меня, что группа бывших чешских социалистов обратилась к ним с предложением о сотрудничестве. Они просят устроить им встречу с представителями КПЧ, но ставят при этом какие-то условия. Национальное сопротивление решило не начинать с ними переговоры без представителей КПЧ. Условились встретиться в Прасколесе под Горжовицами. Речь шла о той же встрече, о которой упоминалось на заседании ЦК.

После пленарного заседания Центрального Комитета мы стали проводить в жизнь его решения, используя в борьбе с врагом новый опыт. Мы руководили работой некоторых партийных организаций в ряде мест и на заводах, но к себе их не присоединяли. Это простое, казалось бы, организационное мероприятие оказалось весьма действенным. Если одна группа терпела провал, другая могла продолжать работу. Время показало, что подобная практика оправдала себя, особенно на больших заводах. В Плзеньском районе, например, такая двойная сеть спасла движение от разгрома во время массовых арестов в начале 1943 года.