Призыв наш поддержали действия народного сопротивления. Опять давала себя знать инициатива наших партийных организаций, и мы считали своим долгом поддерживать, возобновлять и налаживать связь с отдельными товарищами. В январе я встретился с товарищами Куркой Вейднером и Штястным. Мы обсуждали дальнейшие действия. Предстояло решить вопросы, связанные с осуществлением плана по формированию боевых групп там, где были уже созданы для этого предпосылки. Хотели мы также учредить революционные национальные комитеты, все усилия которых в эти дни были бы направлены на саботирование приказов гаховского правительства. Этот вопрос я досконально обсудил еще в Лоунах с товарищем Аксамитом. Говорили мы с ним и о работе в различных массовых организациях. Мы поручили товарищу Аксамиту заняться вопросами, связанными с формированием Национального фронта и Центрального национального комитета. Еще в Лоунах товарищ Аксамит сообщал, что он сблизился с некоторыми людьми и что в ближайшее время может быть учрежден Центральный национальный комитет.

Другой вопрос, который мы также обсудили с Аксамитом, а теперь и с Куркой и Вейднером, — это вопрос о тесной связи комитетов с революционным движением. Эта сфера нашей деятельности очень пострадала в связи с арестом Видима.

В начале февраля я со Штястным разработал программу работы среди крестьян.

— Нам нужно убеждать крестьян бойкотировать и саботировать поставки зерна и других сельскохозяйственных продуктов. Вместе с тем — не ослаблять борьбы со спекуляцией.

Я попросил Бедржиха Штястного заехать в Челаковицы (он хорошо знал этот город), предупредить товарищей, что после ареста Ирушека и Достала им как можно скорее следует уйти в подполье. Товарищам Долейшиму, Добиашу (Бородачу), железнодорожнику Клингеру и его зятю передать, чтобы были очень осторожными и работали самостоятельно. Лучше, если они уедут в район Чешско-Моравской возвышенности и свяжутся с товарищем Рудишом.

Позднее мне стало известно, что товарищи не последовали нашим указаниям. В их организацию проник кто-то[37], убеждавший их, что уход в подполье — неверный путь. Спустя некоторое время этих товарищей арестовали.

В ту пору я не выходил из квартиры. Все необходимые инструкции передавал через товарища Вейднера, чтобы гестапо не нащупало наши следы.

На каждом шагу Центральному Комитету грозила опасность. В начале февраля арестовали Фрайбиша и Пиларжа. Первым гестаповцы схватили Пиларжа. Они набросились на него на улице и ударили палкой по голове. Пиларж потерял сознание. Фрайбиш побежал. Но и ему не удалось скрыться. Мы потеряли двоих выдающихся борцов. Как не хватало нам Фрайбиша, который помогал бежавшим военнопленным! Ведь он вместе с железнодорожниками переправлял их в Остраву, где была оборудована база. Оттуда пленных перебрасывали в Бескиды.

Но движение продолжало жить. Организации обрастали новыми людьми. Отрадное сообщение я получил в то время о подпольной организации коммунистической молодежи в Гостивицах, которую инструктировали Курка и Вейднер. Инициатором ее создания еще в 1940 году был товарищ Жижка. С годами политический кружок вырос в прочную ячейку (в нее входило около 40 человек), активно выступавшую против оккупантов.

На стеклографе члены этой организации размножали марксистскую литературу и другие материалы. Распространяли нелегальные издания, прежде всего «Руде право», «Бой младых», «Пржедвой», «Пламен свободы», «Штурм» и «Месечны пршегляды». Они собирали деньги, продовольственные карточки, продукты питания для арестованных — бывших военнопленных. Позднее, обстоятельно подготовившись, члены организации проводили акты саботажа. Им удалось раздобыть несколько револьверов, патроны, мотоцикл с воинским номером и немецкую военную форму. Во взаимодействии с пражской группой товарища Йозефа Рыхлого и Пренингера гостивицкая организация коммунистической молодежи стала делать зажигательные термитные бомбы с часовым механизмом, которые успешно использовали. Их крепили к вагонам эшелонов с военными грузами, подбрасывали в военные машины и склады. Через Фигара-старшего — начальника станции в Гостивицах — группа получала подробную информацию о следовании воинских эшелонов не только на кладненской железнодорожной магистрали, но и на плзеньской. Эта информация помогала организации наносить немалый ущерб гитлеровцам. Так, например, на магистрали Гостивицы — Смихов были открыты краны вагонов-цистерн с нефтью, повреждены вагоны и нарушено движение. Действуя в форме железнодорожников, члены группы развинчивали соединительные звенья рельсов и прокладывали между ними стальные клинья, в результате чего поезд сходил с рельс. На магистрали Нучице — Кладно, по которой подвозили руду для кладненских чугунолитейных заводов, на повороте сняли целую секцию рельсов.

Хорошо знали товарищи и расположение всех ближайших военных объектов и численность их гарнизонов. Они наблюдали за Рузыньским аэродромом, за районами в Епчи и Рузыне, где были размещены летные воинские экипажи, и за прочими объектами и сообщали о любых изменениях, которые там происходили. У группы был также подробный план рузыньских казарм. Его раздобыл товарищ Л. Грзал у строителя Вацлава Штемберы. Организованно и регулярно товарищи выводили из строя электролинию. От рабочих, с которыми члены группы были связаны, они получали информацию о подземных телефонных кабелях Прага — Кладно и несколько раз повреждали их в разных местах.

Со временем группа наладила связь с подпольными организациями ближайших районов. Ее члены подыскивали квартиры для партийных деятелей, ушедших в подполье.

Молодежь, работая в подпольной группе, проникалась любовью к родине и к делу рабочего класса.