Колотов смутился. Действительно, не знал или забыл — все Митя да Митя.

— Вот так, человек без фамилии. Пил с ним вчера?

— Нет.

Фрося постелила на стол свежую скатерть, расставила посуду, разложила столовые приборы, мужу оборудовала место на прикроватной тумбочке, буркнула:

— Чего замолчали? Ругайтесь, раз не найдете другого занятия. — Вторым заходом она принесла сковородку жареной картошки с колбасой, тарелку с солеными грибами, открытую банку шпрот. Третьим — бутылку водки и три стопки. Разложила съестное по тарелкам, наполнила стопки, первой подняла свою, съехидничала: — Ну, враги, за что выпьем, может, за дружбу? — и, не ожидая мужчин, опорожнила свою посудину.

Лешу покоробила эта запьянцовская удаль: не выпила, а плеснула в рот, шумно выдохнула, наколола вилкой гриб. Он подметил: Колотов тоже недоволен развязными манерами жены, смотрит осуждающе. Невольно возникала мысль: кто кого здесь приучил к спиртному? Фросю взгляды мужчин не тревожили, она вновь наполнила свою стопку, протянула руку, чтобы чокнуться с Иванчишиным, но тот сделал вид, что не заметил ее движения, подошел к кровати, тронул Колотова за плечо:

— Приказ: не выходить на работу без разрешения врача! Проверю.

— Леша, когда я отлучаюсь, за бригадира остается Тимофей Бобров. Если обратится за чем…

— Не бойся, не обидим.