И мне предстояло прожить еще четыре дня с ней под одной крышей. Бог действительно ненавидел меня.

Глава 12

*Удар грома*

Мы сели на противоположных концах дивана, оба опасаясь, что малейший контакт сработает как спусковой крючок.

Black Bone Child в колонках играли что-то медленное, и хотя я намеренно уставился в стену позади телевизора, краем глаза я видел, как Джен отстукивает ритм ногой.

— Хорошая песня, — попытался я разрушить неловкое молчание.

— Ты нарочно выбрал эту радиостанцию? — ее голос был резким и грубым, и в очередной раз я не понимал, что она имеет в виду.

— Не уверен, что ты под этим подразумеваешь, но я выбрал ее, потому что это одна из моих любимых.

— Совсем не потому, что кто-то сказал тебе, что на втором месте после AC/DC у меня блюз-рок, — это было утверждение, а не вопрос.

— Почему кто-то должен был мне об этом говорить? Если на то пошло, то скажи, с кем мне пообщаться, чтобы разузнать хоть что-то о тебе? — Я бросил изучать текстуру обоев на стене в гостиной и повернулся, чтобы посмотреть на Джен в первый раз с тех пор, как мое тело прижимало ее к дивану. — Что именно ты хочешь сказать, Джен?

Она посмотрела вниз на свои дрожащие пальцы.

— Я не знаю. Это просто показалось слишком… — она посмотрела мне в глаза, — идеальным совпадением.

Я вздохнул и сделал все возможное, чтобы подавить вспышку гнева, которую Джен, в общем-то, не заслужила.

— Я немного на взводе, и мои яйца сейчас синее, чем когда-либо в жизни, и может, это слишком прямолинейно, но позволь я расшифрую для тебя. Ты думаешь, я все подстроил и только поэтому смог остановиться?

Она пожала плечами и сказала:

— Ты завел меня, потом остановился, и я набросилась на тебя; так ты выглядишь абсолютно невиновным.

— Подожди… что?

— Поматросил и бросил. Я знаю, какой ты, Так.

Я не мог поверить, какой оборот принимал наш разговор.

— Знаешь, какой я?

Джен кивнула в знак согласия.

— Да. Сучка не захочет — кобель не вскочит.

— Не заговаривай мне зубы Джен, у нас тут не вечер пословиц и поговорок.

Она виновато улыбнулась и замолчала.

— Это было бы великолепно. — Я знал, что она просто пыталась разрядить напряжение, но все же. — Это было бы великолепно, если бы я продолжал целовать твое тело, опускаясь все ниже. Но напомню тебе, что я был тем, кто остановился, и тоже остался неудовлетворенным.

Ее лицо прояснилось, и она снова уставилась на свои пальцы.

— Звучит глупо, если смотреть с этой стороны.

Я отрицательно покачал головой.

— Это звучит глупо, с какой стороны не посмотри. Ты этого хотела. Черт возьми, я был готов и хотел этого. И тогда мой хренов моральный компас зашкалил.

Она фыркнула и прикусила нижнюю губу.

— Это еще не все, что зашкалило. — Джен посмотрела на меня и мою удивленно приподнятую бровь. — Извини, что не дала расслабиться.

Не понимаю зачем, но я пристально и, не отрываясь, смотрел ей в глаза.

— Я уже к этому привык.

— Что?

— Честное слово, Джен, день за днем мои яйца становятся все синее. С самого первого дня, как я тебя знаю.

Она даже не охнула, и это подтвердило мое предположение, что она с самого начала знала, как меня влечет к ней.

— Я знаю, что обычно ты ходишь за этим в клуб, так что, если тебе нужно… — к ее чести, она отвела взгляд только на последних словах.

Я не удержался от смеха.

— Ты предлагаешь мне пойти и потрахаться, Джен?

Она оглядела комнату и неуверенно пожала плечами.

— Нет. Пока ты здесь, в моем доме, я не собираюсь ходить по клубам и клеить девчонок. И прежде чем ты спросишь, я никогда не приводил их домой. Так что дело не в этом.

— Тогда почему? — ее голос был еле слышен.

— Потому что я не хочу других женщин.

Перемотаем немного вперед. Вот он я, лежу в своей постели, убедившись, что мастурбация не помогает решить проблему. Джен чуть дальше по коридору, и я уверен, что мы с ней в одной лодке перевозбуждения. Если бы я зашел к ней в комнату прямо сейчас, не думаю, что она бы меня не впустила.

Я засунул подушку между ног и перевернулся так, чтобы больше не видеть открытую дверь спальни.

***

Я плохо спал, просыпаясь примерно каждые полчаса и наконец в три тридцать бросил мучить себя.

Собаки прошли за мной по коридору на кухню, и как у нас повелось, вышли на улицу, пока я делал кофе. Похоже, было еще слишком темно для них, потому что они решили вернуться как раз, когда я только закончил настраивать кофеварку.

Я подумывал пойти в душ первым и потратить всю горячую воду, потом подумал, что нам стоит принять душ вместе, и тогда никто из нас не замерзнет. К тому времени как я вынырнул из своих фантазий, оставалось две минуты до будильника Джен, и я понял, что сегодня опять горячий душ будет принимать только она.

Я подошел к ее спальне, намереваясь с порога посмотреть, как она спит. Снова. Я задался вопросом, есть ли название для такого подглядывания, и если есть, считается ли это психологической проблемой.

Или зависимостью, в моем случае.

Она заворожила меня, словно небо, усыпанное звездами.

Я опустился на колени рядом с ее кроватью, пожирая ее глазами. Ее губы чуть приоткрылись, и она вздохнула во сне. Я наклонился ближе, намереваясь украсть крошечный поцелуй, залог начала хорошего дня. Она даже не узнает.

Я наклонился вперед, просто впитывая ее сладкое дыхание, и чуть коснулся ее губ поцелуем, легким, как ее выдох. Когда я отстранился, она всхлипнула и повернулась лицом ко мне, как будто искала меня во сне.

Я все еще был слишком близко и был просто обязан снова коснуться ее губ. Ее ответный вздох заворожил меня, и я осмелился сорвать еще один поцелуй. Я пил ее рот, пробуя сначала верхнюю губу, а затем мою любимую, чуть полноватую нижнюю.

Слишком поздно я понял, что она просыпается. Ее рука поднялась, и я приготовился к удару от Мисс Крепкий Кулачок. Но этого не произошло. Ее пальцы запутались в моих волосах и потянули меня обратно.

Да поможет мне Бог.

Всю ночь, мучаясь бессонницей, я убеждал себя, что ее реакция была вызвана алкоголем.

— Лгунья, — прошептал я напротив ее рта.

Она тихо хихикнула.

— Откуда ты знаешь, что я не пила всю ночь напролет?

Я скользил губами вдоль ее рта снова и снова, не решаясь углубить поцелуй, учитывая, как близко к кровати мы находились.

— Честно? Я почти не спал, — наконец ответил я.

В ответ она обернула руки вокруг моей шеи и притянула ближе. Она, очевидно, не собиралась сдаваться, не получив достойное пожелание доброго утра. Я мысленно поклялся держаться подальше от матраса, и пусть делает, что хочет.

И будь я проклят, если она не отдала все в мои руки. Она не собиралась начинать медленно и нежно — ее открытый ротик был прямо под моими губами, и короткие гортанные стоны угрожали нарушить мое обещание не отрывать колени от ковра.

Наши языки запутались в танце, искра между нами разгорелась с новой силой, как будто и не исчезала.

Я пробежал кончиками пальцев вниз по ее щеке, и понял, что моя рука дрожит. Я не посмел прикоснуться где-то еще — ее горло требовали поцелуев, ее плечи просили, чтобы я вонзил в них ногти и заставил ее дрожать, и я уже не говорю о ее ключицах. Либо моя рука остается на ее лице, либо нам обоим сегодня придется брать отгул по болезни.

Это не доведет нас до добра.

— Джен, — пробормотал я, прерывая очередной крышесносный поцелуй, — малышка, мы должны остановиться.

Если бы два месяца назад мне сказали, что мои губы произнесут эту фразу дважды за сутки, я бы спросил, знаете ли вы, с кем разговариваете.

Сейчас? Понятия не имею, как выдержать наш эфир и не сорваться. Потому что точно уверен, что человек может умереть от спермотоксикоза.

Если его симптомы, это быстрое поверхностное дыхание, трясущиеся руки (мой первый раз был последним, когда у меня дрожали руки от прикосновения к женской коже), неспособность мыслить, и яйца, синее, чем у смурфа, то да, именно этим я и был болен.

Я должен будить ее поцелуем каждое утро. Даже если мне придется сесть в машину и проехать весь путь до ее квартиры, чтобы сделать это.

Это определенно была лучшая смена, из всех, что я помню.

Я передвинул микрофон и заговорил, заглушая концовку песни. Знаю, что некоторые это ненавидят, но сегодня утром мне было все равно.