— Это были Queens of the Stone Age со своей песней No One Knows, — Джен подмигнула мне с другого конца стола, и я чуть не забыл, что вообще делал. — Мы вернемся к разговору о музыке немного позже, а теперь, Дженсен, я хочу тебя, — она прикрыла микрофон и чуть не подавилась кофе. Всегда рад помочь, — попросить рассказать нам последние новости о ситуации на дорогах. Джен?

— Спасибо, Так. Вы не поверите, но этим утром на дорогах совсем нет пробок! Не тормози, Лас Вегас!

Ее горящий взгляд заставил меня порадоваться, что я надел сегодня самые свободные брюки. Я включил рекламу, не будучи уверенным, что мой голос мог звучать нормально.

А затем убедился, что мой микрофон выключен.

— Не тормози? Ты хоть представляешь, как мне трудно сейчас держать себя в руках?

Джен послала мне воздушный поцелуй и рассмеялась. От этого звука мои яйца сжались, и я молил Бога, чтобы побыстрее пробило десять часов.

Теперь поговорим о других препятствиях. У нее будут большие проблемы, когда мы вернемся домой. Я официально отказывался соблюдать нормы морали и, надеюсь, она тоже. Я намеревался измотать ее так, чтобы даже ее походка выглядела забавно.

Ближе к концу нашей смены, ассистент БШ заскочил в студию и сказал Джен, что босс хочет видеть ее, как только она освободится.

Дженсен не была бы собой, если бы хоть чуть-чуть заволновалась.

Однако разволновался я. Сильно.

Меня принудительно направили на терапию. Мы флиртовали как сумасшедшие все утро — в прямом эфире. Господи, что если босс слушал?

Джен была под запретом, она моя коллега. Так уж вышло, что она красивая, желанная и жила в моем доме.

Всего один жаркий поцелуй отделял ее от того, чтобы оказаться обнаженной в моей постели, накрытой моим телом.

В надежде узнать все поскорее и подозревая, что новости точно не будут хорошими, я сказал Джен, что могу провести последние пятнадцать минут эфира без нее, а она может пойти наверх.

Она подошла к моей стороне стола и наклонилась поцеловать меня в щеку. Хотя это и убивало меня, я отстранил ее и отвернулся.

— Что случилось? — боль в ее глазах разрывала мне сердце.

— Джен, — начал я, переводя взгляд в сторону двери (слава Богу, там никого не было) и обратно, — я в одном шаге от увольнения за приставания. Не думаю, что сейчас хорошо воспримут мою симпатию к кому-либо, даже если это взаимно.

Она покачнулась на каблуках и скрестила руки на груди.

— У тебя неприятности из-за домогательства, а не из-за отношений. В правилах компании нет ни слова о запрете свиданий с коллегами.

— Что-то я такого не припомню. И кроме того…

Она шикнула и прижала палец к моим губам.

— Правила, которые ты придумал для себя, не распространяются на весь коллектив. И, кроме того, — сказала она, просто чтобы поиздеваться надо мной, я уверен, — я изучала правила компании совсем недавно, помнишь? Так что поверь мне на слово.

Она развернулась на каблуках и выплыла из студии, почему-то уверенная, что не было никаких причин для беспокойства.

Свинцовый шар в моем желудке говорил об обратном.

Я немного задержался, наводя порядок на столе и переписываясь с придурками, тусовавшимися на нашем сайте. Дженсен все еще была в кабинете босса. И я знал это наверняка. Причина, по которой я отирался вокруг своего стола, была в том, что я мог видеть парковку через дверь директора по продажам и его окно. Внедорожник Дженсен все еще был припаркован там, где она оставила его сегодня утром.

Спустя полчаса я сдался. Так или иначе, она приедет домой.

…И она приехала, почти сразу после моего прихода.

Я коснулся губами ее лба (стоит поцеловать где-то еще, и я забуду, как нуждаюсь в ответах) и спросил ее о встрече с Биллом Калани.

— Он предложил мне другую работу.

А?

От вида моего обомлевшего лица, она закатила глаза.

— Когда я отправляла свое резюме в «Облака», я указала, что в первую очередь меня интересует работа в Финиксе. Ты же знаешь, там живут мои родители. Через месяц там откроется вакансия, и он спрашивал, не хочу ли я на нее претендовать.

Я чувствовал, как разбивается мое сердце. Нет, правда. Я ощущал под ногами осколки.

— И что ты ответила?

— Естественно, что мне это не интересно. — Она приблизилась и обняла меня рукой за талию, смотря прямо мне в лицо. — Я обосновалась здесь. Я уже связана с этим местом.

Я ухмыльнулся глядя на нее сверху вниз.

— Не знал, что ты любишь связывание, но знаешь, тебе стоит только намекнуть… — я замолчал, пока еще не готовый к серьезному разговору. Последние двадцать четыре часа мои эмоции как будто неслись на скором поезде, и пора было сделать остановку.

Но не таким способом.

Ну ладно, и таким тоже. Но в тот момент я пытался быть серьезным.

Как и ожидалось, Дженсен шлепнула меня. И покраснела. А мне понравилось.

— Я снимаю здесь квартиру, завела новых друзей, уже перевела свой банковский счет, у меня появились фанаты… и ты.

Мое сердце пропустило несколько ударов, что было совершенно непонятно, мы же не пара или что-то типа того. Я отчаянно хотел ее, да. Но по большей части, мне просто нравилось, когда она рядом.

Все, что я смог сказать, было:

— Я?

Джен обняла меня второй рукой, и я почувствовал прикосновение каждой невероятной клеточки ее тела.

Привет, Мистер Стояк, спасибо, что вы к нам присоединились.

Медленная улыбка Джен сказала мне, что она заметила, что упирается ей в живот.

— Да, ты, — она запрокинула голову и посмотрела на меня сквозь ресницы. — Только не говори, что тебе не интересно узнать, к чему это может привести.

— Я точно знаю, к чему это приведет.

— Да? Тогда покажи мне.

Связные мысли испарились.

Я развернулся и прижал ее к стене гостиной, сминая ее губы своими. Мой язык вторгся в ее рот, не дожидаясь приглашения. Она, казалось, не возражала, отвечая на каждое прикосновение одним из тех крошечных стонов, которые я так жаждал услышать, направляющимися из ее горла прямо вниз к моему паху.

Ее руки поползли по моим плечам, обхватили за шею и притянули меня вниз, еще ближе. Я подчинился, для меня сейчас крепко сжимать ее попку обеими руками было важнее, чем дышать.

Не уверен, что я вообще дышал.

Я чуть приподнял ее, подхватывая одной рукой под бедро и заводя ее ногу мне на талию. Моя умная девочка поняла намек и обвила меня второй ногой. Я прижал ее к стене, якобы для того, чтобы удержать, но на самом деле, мне было необходимо вжаться в нее своим пульсирующим членом, пока я окончательно не помер.

Святое дерьмо, возможно, я все-таки умер, потому что она так двигала бедрами, что у меня срывало крышу.

На нас было слишком много одежды.

На ней была рубашка на пуговицах, и я никак не мог просунуть эти маленькие жемчужинки в петли. Я понял, что мои пальцы дрожат, и сделал глубокий вдох, чтобы успокоится. Эй, посмотрите на меня. Оказывается, я дышал. Мой выдох был похож на рычание, когда она отпустила мою шею и сама потянулась расстегивать рубашку.

Еще раз, мы были как одно целое.

Я прерывисто вдохнул и продолжил поглаживать ее язык, мечтая только об одном — войти в нее и остаться там навечно.

Моя потребность в ней выходила за пределы разума, за пределы контроля, и это пугало меня до усрачки.

Но недостаточно, чтобы остановить.

Потому что, может быть, если я поддамся притяжению ее гравитации, то меня наконец-то отпустит и я смогу вернуться к своей нормальной жизни.

Ее блузка была расстегнута, и я почувствовал, как она возится с передней застежкой бюстгальтера.

— Позволь мне, Джен. Пожалуйста.

Она вновь закинула руки мне за голову, и я оторвался от ее губ, медленно пробуя ее кожу на вкус, опускаясь вниз, туда, где тонкое кружево скрывало все самое интересное. Я пробрался языком под тонкую ткань, ощущая сладость, которая принадлежала только Джен, и она вздрогнула. Я сделал это снова, и ее дыхание стало неровным, каждый выдох сопровождался крошечным стоном.

Кончики моих пальцев пробежались вниз по гладкой ткани и, наконец, я почувствовал великолепную тяжесть ее груди в своих ладонях, большими пальцами нежно поглаживая ее соски. Джен запрокинула голову и, казалось, невольно застонала.

Как бы сильно мне не нравилось тут стоять, в этом положении я не мог уделить достойного внимания ее груди, потому что открытые шторы в гостиной предоставляли соседям полный обзор.