Русскопольская Украина, - губернии Киевская, Подольская и Волынская, - по второму разделу отошла к России. Шляхетство, так избалованное политической свободой, очутилось под давлением самодержавного монархизма.

Положим, первое время давление не было особенно сильным; но зато память о блестящем прошлом была слишком свежа. Украинская шляхта, как и вся польская, не могла не мечтать об этом прошлом. Но самая необузданная фантазия должна была смириться, видя с одной стороны, Русское государство с его военною силой, с другой - массу украинского населения, которое относилось к шляхте и ее идеалам с открытой враждебностью. Оставалась надежда на какуюнибудь счастливую политическую комбинацию, и такая надежда мелькнула в образе Наполеона.

Когда Наполеон в 1812 г. вступил в пределы России, к нему летели изо всей Польши, а также и из польской Украины, не только горячие пожелания удачи, но и всяческое содействие. Когда наступило разочарование, началось искание выхода на иных путях. Вот тогдато выступило на сцену казачество.

Горячие души создали себе фантастический образ, украинского казака, преданного Польше. Этот казак должен был представлять собой не только боевую силу, но и связующее звено между польским шляхтичем и украинским хлопом. Мечтателям казалось ясным, что хлоп должен пойти за казаком всюду, куда повлекут того его польские симпатии. Этим выдуманным казакофильством увлекалась и увлекала других так называемая украинская школа польских поэтов, которая дала польской литературе несколько даровитых представителей. Увлекались казакофильством и политические деятели, особенно среди многочисленных польских эмигрантов, оторванных от родной почвы. Садыкпаша (Михаил Чайковский) кликал из Турции клич, на который сползался сброд разных национальностей, предназначенный к сформированию якобы казачьих полков. Пылкие и благородные сердца, как напр. гениальный Мицкевич, увлекаемые страстной любовью к страдающей родине, готовы были видеть в этой игре - возрождение казачества, казачества польского, которое должно было бороться за политическую самостоятельность Польши. Но фантасмогории разлетались, а на месте их оставалась жестокая действительность.

Польское восстание 183031 гг. отозвалось и на Украине. Шляхта всюду складывалась в отряды повстанцев. Народная масса не шевелилась, но только потому, что правительство не желало обратиться к народу: иначе паны еще раз были бы истреблены своими крепостными. После подавления восстания введены были инвентарные правила, которыми определялись отношения владельцев к крепостным и устанавливались пределы эксплуатации крестьянского труда. Введение инвентарей еще более привязало украинскую массу к Русскому государству, а освобождение крестьян закрепило эту связь. Когда новое польское восстание в 1863 г. достигло Украины и местная шляхта начала волноваться, крестьяне были убеждены, что «паны снова хотят обратить народ в крепаков». Естественно, что они сами быстро расправились с восставшею шляхтой. Из души украинского хлопа было совсем вытравлено сочувствие к пану, и уж, конечно, не обращением к истории, к казачеству, можно было восстановить связь взаимного понимания между крестьянином и паном, разъединенными всем, что только способно разъединять людей: национальностью, социальным положением, религией.

Ко времени последнего польского восстания 1863 г. казакофильства уже не было в среде украинскопольского общества. Место его заменило «хлопоманство». В замен фантастического казака хлопоманы выдвигали действительного хлопа, требуя от шляхты признания его человеческого достоинства. Но и хлопоманство оказалось движением беспочвенным в данных жизненных условиях. Как казакофильство, так и хлопоманство предполагали в своей практической разработке возрождение украинской национальности. А для польского шляхетства Украины украинская национальность не существовала. Местный шляхтич не мог и представить себе серьезно, что язык его хлопа может быть языком литературы, науки, искусства. Не мог представить себе, что украинская народность может занять свое место в ряду прочих правоспособных культурных народностей, к каковым, с справедливою гордостью, причисляла себя народность, польская.

II

И однако ж украинская народность, погребенная в социальных недрах хлопской массы, сохранила свою жизнеспособность и заявила о своих правах не только на существование, но и на дальнейшее развитие, на культуру.

Как, когда и при каких обстоятельствах началось то, что называют украинским возрождением?

Первые признаки возрождения появились не на правобережье и даже не на левобережной Украине - где естественно было бы их ожидать, - а в Украине Слободской.

К началу 19го в. между Малороссией и Украиной Слободской уже не было никакой существенной разницы. Обе они составляли провинции Российской империи с теми же самыми общегосударственными учреждениями: все это была одна крепостная Россия. Но под однообразным официальным покровом укрывалась и тут и там украинская народность, пока еще одинаково живая и жизненная. Она жила не только в крепостном «подданстве», но и в мещанстве городов, отчасти в местном духовенстве и даже в мелком дворянстве. Но дворянство употребляло все усилия, чтобы отделиться от своих крепостных языком, одеждой, обстановкой, усвоить «благородный образ жизни».

Навстречу стремлениям дворянства шли стремления государства обратить Малороссию в Россию. К этой цели были направлены учреждения и законы; ей же служило и просвещение. Средняя и высшая школа были поставлены так, что они могли выпускать из своих стен лишь русских людей, а не украинцев. Одним словом, просвещение служило пока целям «денационализации»; но и из того же просвещения вышло и обратное течение.

Центральное правительство долго отклоняло стремления южнорусского дворянства - иметь собственный университет. Оно находило, что «полуденная Россия не нуждается в иных средоточиях просвещения», кроме Киевской академии и Харьковского коллегиума. Первый южный университет был открыт в Харькове 5 1804 г.

Харьковский университет был обставлен очень скромно - и в отношении денежных средств и в отношении умственных сил; но всетаки это был университет. Хорошо ли, плохо ли - но он проводил в сознание местного общества то, что вырабатывалось в Западной Европе в науке, философии, политике. Рядом с французским свободомыслием через университет проникали идеи славянской взаимности, связанные с идеей возрождения славянских народностей. К тридцатым годам около Харьковского университета уже сложился кружок людей, которые выступали с сознательной мыслью работать для возрождения украинской народности. Работа эта, конечно, могла быть лишь научная и литературная. Появляются издания посвященные этому делу: Украинский Альманах, альманах Утренняя Звезда, Украинский Сборник. В этом последнем была напечатана Наталка Полтавка, знаменитое произведение полтавца Котляревского, который еще гораздо раньше написал свою Энеиду: [18] от ее появления принято считать начало новой, возрожденной, украинской литературы. В сороковых годах являются в Харькове новые издания с тем же украинским характером: Снип, Молодик, Южнорусский Сборник. Появляются ученые, посвящающие свою деятельность изучению южнорусской народности: профессора Срезневский и Метлинский, Вадим Пассек. В этой атмосфере усиленного внимания к местной народности, начинает писать поукраински даровитый ГулакАртемовский, обращается к украинскому языку уже пожилой литератор Квитка Основьяненко и обогащает украинскую литературу несколькими выдающимися произведениями. В этой же атмосфере подготовляется для будущей деятельности южнорусский историк Костомаров, уже не говоря о многих иных лицах меньшего таланта и значения.

В 1834 г. возникает на южнорусской территории и другой просветительный центр - Киевский университет. Он основан был в политических видах: русское правительство считало его необходимым для противодействия влиянию польской культуры на правобережной Украине. Конечно, его основатели меньше всего думали о возрождении украинской народности; но просветительный центр не мог не откликнуться на этот горячий запрос жизни. Уже первый ректор Киевского университета Максимович оказался выдающимся украинским научным деятелем. Он вложил свои незаурядные силы в изучение истории, географии, археологии, этнографии Украины, ее языка и словесного творчества. Периодические издания, во главе которых он стоит, Киевлянин и Украинец, также посвящены местному изучению. И что еще важнее и знаменательнее: он - ученый по положению, развитию, личным вкусам - составляет учебники и популярные книги для украинского народа, переводит псалмы на народный язык. Таким образом, Максимович является не только сознательным украинцем, но и украинским народником.