Первое время кубанские казаки, как и запорожцы, делились на сорок куреней, которые пользовались широким самоуправлением и выбирали куренных атаманов. Войсковой кош был в г. Екатеринодаре. Но семейные казаки жили в «куренных селениях», где какому куреню по жребию принадлежать будет».

Во главе войска стояли выборные власти - кошевой, судья, писарь.

Почти до половины 19го в. кубанское казачество жило и управлялось обычаем, по крайней мере, внутри куренного товарищества. Но простота запорожского строя здесь держалась всетаки недолго. Старшина стала добиваться дворянства. Однако крепостное право здесь развивалось туго, благодаря крайней нужде в людях, - и сюда бежали малорусские «крепаки», несмотря на все запретительные указы. Мешая бегству крепостных, правительство покровительствовало переселениям на Кубань малорусских и слободских казаков: слабые численностью силы кубанцев истощались в постоянных стычках с горцами, в военных походах, особенно во время турецких войн.

Вся короткая [17] история Кубанского войска есть история ограничений казацкого самоуправления со стороны правительства. Ограничения начались с царствования Павла, после того как в войске был мятеж. Выборное управление было уничтожено, и войско было разделено на 20 полков. Император Александр I отменил некоторые ограничения, но принцип зависимости войска от администрации остался. Однако ни меры Павла, ни Александра не коснулись той основной общественной клеточки казацкой жизни, какую представлял собой курень. Только Николай I определенно выдвинул положение: «для блага империи, сохраняющей целость и могущественное величие свое под благотворной сенью самодержавия, не должны быть терпимы в оной отдельные самостоятельные части, или федеральные соединения провинций на особых правах». Положением 1842 г., вместе с введением общерусских учреждений, и курень был преобразован в станицу, которая отличалась от волости лишь своим всесословным характером.

Пятьдесят лет существовал и другой отпрыск старого Запорожья - Сечь Задунайская. Запорожцы, уплывшие из разоренного Запорожья на челнах в Турцию, не сразу осели здесь. Они было пытались устроиться в Австрии, где правительство предложило им для поселения Военную Границу. Но запорожцы не могли приспособиться к австрийскому режиму, и скоро мы их видим снова в Турции, на Дунае, между Силистрией и Гирсовой. Однако запорожцы не могли усидеть и здесь: их влекло к дунайской дельте, уже прежде занятой великорусскими раскольниками, так называемыми некрасовцами, или липованами. Пользуясь индифферентизмом турецкого правительства, запорожцы решили силою вытеснить некрасовцев. В 181215 гг. началась между этими представителями двух русских народностей настоящая война, со всеми ужасами взаимного истребления. Запорожцы взяли верх и вытеснили своих противников, которые выселились в Малую Азию.

Казаки устроили свою Сечь на р. Дунавце, соединявшем Георгиевское гирло с Разиным лиманом, в местности, удобной и для промыслов и для сельского хозяйства.

Задунайская Сечь воспроизводила собой, и внешним обликом и внутренним строем, Сечь Запорожскую.

Турецкое правительство, по своему обыкновению, ни во что не вмешивалось, не требовало от казаков никаких податей и даже выдавало им жалованье хлебом и деньгами. Конечно, казаки обязывались идти на войну по требованию правительства. Рыболовство и охота за дичью, которою изобиловала дельта, были главными занятиями казаков. Земли, годной к обработке, было также вволю; но земледелием занимались не казаки, а по преимуществу «райя», так сказать подданные Сечи.

На Задунайскую Сечь во множестве и постоянно бежали украинцы с правобережья и левобережья, теснимые крепостным правом. Вообще, Задунайская Сечь была очень удобным приютом для беглого и бродячего люда, не уживавшегося под государственным режимом соседних стран. Но в таком пестром обществе трудно было поддерживать порядок; хождение «на добич», т. е. грабеж, делало Задунайскую Сечь очень тягостной ее соседям. Вообще, как ни похожа была Задунайская Сечь внешним образом на Запорожскую, но в ней ясно выражался упадок как казацкой организации, так и военного духа. В конце концов русских беглецов неудержимо тянуло назад, на родину.

Выразителем этого стремления к возврату явился кошевой Гладкий, которому и удалось повернуть руль маленького общества, им управляемого, к русскому руслу.

В 1825 г. началась война между Россией и Турцией. Задунайские казаки должны были присоединиться к турецкому войску. Но Гладкий отправил к туркам лишь отряд, который состоял из противников его планам, а сам со своими сторонниками присоединился к русской армии. После этой измены Задунайская Сень была совершенно уничтожена турками.

Казаки, выведенные Гладким, стремились присоединиться к кубанцам. Но Гладкий, по личным соображениям, дал делу такой оборот, что казаки были поселены по берегу Азовского моря, между г.г. Мариуполем и Бердянском, под названием казаков азовских.

Поселенные внутри края, азовцы уже не могли жить по казацки - что возможно было лишь на угрожаемом пограничье - и скоро обратились в простых сельских обывателей, отбывающих свою службу государству крейсерством вдоль восточных берегов Черного моря. В начале 60х годов часть их была переселена за Кубань, между Анапой и СухумКале, а остальные обращены в крестьян.

Так разошлись в общей массе населения Российской империи остатки оригинального запорожского товариства и слободское казачество.

Еще несколько слов о последних судьбах малороссийского, или левобережного, казачества.

В результате екатерининских реформ казачество обратилось в сословие казенных поселян, составляя до сих пор особую группу среди сельского люда губерний полтавской и черниговской. Группа это сохраняет следы своего прошлого в большей зажиточности и культурности. Но, надо сказать, что и после реформ Екатерины казаки еще проявляли кое в чем некоторые признаки своей сословной жизненности.

В памятном 1812 г. малороссийский генерал - губернатор кн. ЛобановРостовский обратился к бывшему казачеству управляемой территории с предложением организовать военную силу, обещая выхлопотать новое устройство, «близко похожее с древним состоянием малороссийских воинов». Обещание это вызвало неожиданные результаты. Огромным напряжением энергии местное казацкое население быстро сформировало 15 конных полков. Жертва оказалась напрасной, так как полки эти даже и не попали на театр военных действий. Казачество осталось на старом положении военных поселян.

В 1830 г. когда восстали поляки - имп. Николай сделал запрос местному генералгубернатору кн. Репнину - не обнаружит ли и теперь казачество готовности поддержать государство? Репнин был горячий сторонник идеи восстановления казачества.

Он представил проект «О возвращении малороссийских казаков к первобытному их воинственному состоянию» и сформировал восемь конных полков. Но польское восстание было усмирено, и казачество с 1834 г. подчинено общегражданскому управлению. Проектом своим и вообще заботами об интересах местного населения кн. Репнин навлек на себя подозрение в сепаратизме; немилость была распространена и на казаков. Когда казаки вернулись из польского похода, два полка их было отправлено для поселения на Кавказ, но не на Кубань, а на Терек - под предлогом войны с черкесами. Затем приказано было набрать в казенных селах полтавской и черниговской губ. пятьсот девушек и отправить их по этапу, чтоб дать семьи переселенцам. Этот «дивичий набор» происходил в 183234 гг.

Любопытны те следы, какие оставило казачество в Украине правобережной. Когда территория окончательно перешла под власть Польши, к началу 18го века, казачество перестало существовать, так как оно было несовместимо с польским правом. Но украинский пан имел исторически воспитавшееся пристрастие к казакованью и казачеству. Паны продолжали устраивать при своих дворах казацкие милиции, хотя эти милиции имели вид простой дворовой челяди: казак выродился в «казачка». Но рядом имели место такие явления.