Митч: нахер эту игру. скукота. когда вы с солдатиком появитесь на XXXTube?

— Да что этот хренов клоун себе позволяет? — вырвалось у меня, прежде чем я успел подумать, что говорю. — Хочешь посмотреть порно, говнюк, — иди на порнхаб. Если ты даже во время просмотра игры просишь показать тебе член, то я даже не знаю, как это характеризует тебя, как человека.

— Гаррет…

— Нет, подожди! Что до тебя, модератор Гарви, то засунь свой чертов язык себе в ж…

Кай зажал ладонью мой рот. Пока я пытался вывернуться, он свободной рукой сорвал с себя гарнитуру и повалил меня на пол. Я слегка прикусил его палец, он рассмеялся, а дальше мы с ним, пыхтя, стали бороться.

— Кай, слезь с меня…

— Тебе нельзя обзывать моих…

— Этим твоим модераторам надо…

— О боже, никак не могу решить, раздражает меня твое поведение или заводит.

Я прихватил его пах.

— Я бы сказал, что заводит.

Кай раскраснелся, его дыхание сбилось, а волосы растрепались, но рассерженным он не выглядел ни вот на столько.

— Успокойся, — шепотом попросил он. — Они разволновались, но они рады.

— Не все.

— Я тоже волнуюсь и рад, — сказал он с нажимом. — Они — мои единственные друзья и только что познакомились с моим…

— Бойфрендом?

— Да? — Кай склонил голову набок. — Правда? В смысле мы теперь бойфренды?

— Мать твою, а кто же еще. — Я подмял его под себя и, наклонившись, проник кончиком языка к нему в рот. Прикасаться к Каю было настолько приятно, что удержать руки при себе было сложно, если не сказать невозможно. Да он и не просил меня перестать. — Ты можешь отложить стрим на час-полтора?

— Ну…

Я царапнул его горло зубами.

— Окей… хорошо, хорошо. — Он выбрался из-под меня и растрепанный, с расширенными зрачками снова сел перед камерой. Я был даже рад, что не вижу реакцию его обожателей. — Народ, я скоро вернусь! Нам надо… э-э… обсудить правила чата и все такое.

— Или правила игры с твоей задницей.

Кай, закрывая стрим, стукнул меня по ноге.

— Если они это услышат, то гарантирую: ко мне начнут приставать с утроенной силой.

— О черт. — Я приподнялся на локтях. — Но они ведь нас не услышали?

— Не знаю. У меня довольно-таки дорогой микрофон.

— Не сомневаюсь. С твоими-то привилегиями.

Закончив возиться с компьютером, Кай развернулся и показал два больших пальца.

— Завидуешь моим связям?

— Так точно. У тебя лучшая работа на свете, а моя задница скоро отправится на завод. — Я выдохнул, когда он снова плюхнулся на меня, подцепил мои ноги ступнями и заерзал своей соблазнительной попкой. — М-м, ты такой сексуальный.

— Ты сексуальнее. — Он поцеловал меня в нос. — Что там насчет завода?

— Я уже говорил, что на гражданке смогу быть только механиком. Мой основной профиль — дизельные двигатели, а единственное нормальное место, куда меня могут взять — это заводы по их производству. Между командировками я получил сертификат специалиста, плюс после армии у меня почти десятилетний опыт работы, но черт его знает, сколько я смогу получать, если в итоге меня поставят сборщиком на конвейер. Конечно, у многих нет и такого, но зарабатывать после всего тридцать тысяч долларов в год будет печально.

— Но ты, может, и не попадешь на конвейер, — сказал Кай. — Или будешь собирать… например, танки.

— Или школьные автобусы.

— Еще лучше!

Я рассмеялся и шлепнул его по заднице.

— Люблю твой энтузиазм.

— А я — твое лицо.

«А я — тебя», — чуть не сорвалось у меня с языка, но я успел прикусить его и сосредоточил внимание на заднице Кая.

— У тебя немного пугающий стрим.

— О господи, ты опять?

— Ну а что, разве нет? — Я раздвинул его ягодицы, погрузившись пальцами в тонкую ткань. — Этого Митча надо забанить.

— Его и забанят. Потом. Просто сегодня Гарви и Черри отвлеклись на твое совершенство.

— Гарри отвлекся, потому что оплакивал твой утраченный статус одинокого парня, — возразил я. — Ты хоть осознаешь, насколько они зациклены на тебе? Уверен, две трети смотрят твой стрим исключительно потому, что считают, будто ты знаешь их и у вас есть шанс познакомиться в романтическом смысле. Это хрестоматийный пример парасоциальных отношений с… тысячами людей.

— Бэби…

— Из которых как минимум тысячи две, — продолжил я, — с радостью разрешат тебе помочиться на них, лишь бы ты хоть один раз упомянул их имя на стриме.

— Уверен, на золотой душ согласится не больше тысячи. — Кай снова вжался в меня. — Слушай, ты ведешь себя нелогично. Мы с тобой познакомились в FWO. Ты гуглил меня. Нашел мой канал на твиче. Первым написал мне сообщение. Как ты можешь их ненавидеть?

Я все это знал и не раз повторял себе сам, но все равно полагал, что в моем случае все по-другому. Между нами родилось притяжение. И завязалось нечто серьезное.

— Если бы ты попросил меня отвалить, я бы послушался. Я бы не стал мастурбировать на твои леггинсы.

— Это не леггинсы, а компрессионные штаны, в которых я занимаюсь.

— То есть леггинсы.

Кай шлепнул меня по плечу.

— Кстати! По-моему, будет круто, если ты иногда будешь вести стримы вместе со мной. Типа… Субботы с Гарретом! Ты хорошо разбираешься в играх, и народу понравится наш контраст.

— Ты поставишь меня на превью?

— Обязательно. — Кай оседлал меня. — Но если ты собираешься постоянно ворчать, то стримить перед тобой я не буду. Это моя работа, и мой мужчина должен ее уважать. Знаю, мои подписчики не всегда ведут себя идеально, но они меня любят, и я не могу просто сидеть и смотреть, как на них наезжают. Даже на неприятных. С ними разберутся мои модераторы — как только переварят тот факт, что у меня неожиданно появилась личная жизнь. — Он покрутил руками, словно подыскивая объяснение поточнее. — Орать на подписчиков — не мой метод работы. Я доверяю это другим, а сам сохраняю свой обаятельный имидж. Плюс некоторые из них не такие уж и плохие, и мы по-настоящему подружились.

До меня у него была своя жизнь, и несмотря на мое присутствие у него дома, его жизнь в интернете никуда не исчезла. Мне следовало помнить об этом, как бы сильно ни бесил меня его гребаный чат.

— Ты прав. Буду стараться не быть козлом. Если честно, я впечатлен тем, что ты создал. И тем, какое сообщество вокруг тебя собралось.

— Правда?

Я сжал его бедра.

— Конечно. Я хочу поддерживать тебя, а не мешать. Если ты хочешь, чтобы я сидел с тобой перед камерой и периодически отпускал мудрые замечания о процессе игры, то я полностью за.

Судя по всему, я выбрал правильные слова, потому что Кай вжался в мою эрекцию своим твердым членом и начал медленно расстегивать пуговицы рубашки.

***

Кай

Рядом с Гарретом мне не светило вернуться к своему обычному стриминговому распорядку, но мне было плевать. Я хотел его постоянно. И даже когда мы не трахались, он был чемпионом по нежным обнимашкам в постели. Когда я сказал ему это, он фыркнул и перешел в режим сурового мачо, но честное слово, он обнимался как профи.

Я идеально помещался у него на груди, под его подбородком.

Хотя прямо сейчас я хотел, чтобы он поместил в мою задницу член.

Я стянул с плеч рубашку, уперся ладонями в его грудь и стал раскачиваться на нем, тереться о его твердый член своей плотью. Пока он поглаживал мои бедра, я, согнув пальцы, вонзил в него ногти. Он ни разу на это не жаловался. Я мог царапаться, кусаться, оставлять на нем синяки сколько угодно — это лишь заводило его. У меня никогда не было парня, с которым я мог настолько раскрепощаться.

— Это все-таки леггинсы, — сказал Гаррет, подцепив пальцем пояс моих черных штанов. — Адски сексуальные леггинсы.

Он сдернул их вниз, оголив мою задницу, и в ощущении легкой прохлады, которая овеяла мою обнаженную кожу, было нечто такое, что завело меня еще больше. Неужели так будет всегда? Если да, то мы могли затрахать друг друга до комы.

Его губы раздвинулись, дыхание участилось, и я понял, что он собирается сделать, раньше него самого. Приготовился… и не ошибся. Мою задницу обожгла сладкая боль, и у меня вырвался стон.

— М-м, какой кайф, — пробормотал Гаррет, после чего отвесил шлепок второй ягодице.

Я затолкался на нем энергичнее, трахая его сквозь штаны. Он зарычал, потом взялся за мою талию и рывком перевернул на живот, отчего из моих легких вышел весь воздух. Больно ударившись бедрами об пол, я едва сдержал всхлип. Я знал, что завтра увижу там синяки, но меня это не волновало. Синяки были свидетельством того, как сильно Гаррет хотел меня, и разглядывая их перед зеркалом, я испытывал гордость. Мы не извинялись за отметины, которыми покрывали друг друга. Гаррета они восхищали не меньше меня.