Мы точно были созданы друг для друга.

Захватив мои волосы в горсть, он развернул мою голову и впился в мой рот мокрым, сокрушительным поцелуем, от которого я начал всхлипывать и задыхаться. Пока он овладевал моим ртом, его рука, как в тисках, удерживала мои запястья на пояснице, а член давил на мой вход. Я был обездвижен, но, умоляя его меня трахнуть, пытался толкаться назад.

Он отстранился, и мой висок опустился на пол. Я ощутил, как его рука легла мне между лопаток, прошлась по спине и опустилась на ягодицы. Он шлепнул меня еще один раз, после чего жар его ладони исчез. Вывернув шею, я оглянулся. Гаррет держал два пальца во рту, посасывал их, потом вытащил, и весь его облик — от пальцев, на которых блестела слюна, до беспорядка волос и припухшего рта — был охеренно развратным.

— Куда мне их вставить?

Я не мог говорить. Открыл рот, но оттуда не вышло ни звука. Гаррет стиснул мои запястья.

— Бэби, ответь. Куда должны попасть эти пальцы?

— В мою задницу, — через силу прохрипел я.

Он усмехнулся, потом опустил руку и вставил в меня сразу два пальца. Я всосал в себя воздух. Но ощутил не боль — мы сколько раз успели потрахаться, что боли быть не могло, — а только давно забытое, но такое приятное чувство заполненности. Его пальцы задвигались, согнулись, задевая простату, и вскоре я перестал понимать, что происходит. Мое зрение затуманилось, горло сжалось. Я, кажется, даже заплакал. Я не хотел, чтобы он останавливался. Никогда.

— Обожаю смотреть, как ты меня принимаешь. Твоя задница будто создана для меня. — Пока его пальцы продолжали свою сладкую пытку, он отпустил мои руки и расправил ладонь на моей ягодице. — Сбегаю за презервативом, потому что мне надо очутиться в тебе.

— Они кончились, — выдавил я со смешком. Его пальцы замедлились. — Так что возьми меня так. — Ощутив напряжение в его теле, я приоткрыл один глаз и взглянул на него.

— Ты уверен?

— Тебя в армии на все проверяли, а я не занимался сексом сто лет. Просто войди в меня, а то я умру.

— А смазка… — заговорил было он, но я, не пуская его, крепко сжал задницей его пальцы. Он уставился на меня. — Ничего себе трюк.

Я хохотнул.

— Используй слюну. Скорее, а то я все сделаю сам!

Он вытащил пальцы, раздвинул мои ягодицы и сплюнул туда. А потом обхватил рукой член и приставил его к моему входу.

— Ты сам напросился.

И начался примитивный, грубый, безжалостный трах. Его пот капал мне на спину, рука упиралась мне в шею, а вторая сжимала в кулаке мои пальцы, лежащие около головы. Мое лицо елозило по твердому полу, пока Гаррет снова и снова вбивался в меня.

А я трепетал от восторга.

— Еще никогда не трахался без защиты, — пробормотал он, задыхаясь. — Как же приятно… Боже, я скоро кончу.

Его бедра задергались, из груди вырвался стон, и он взорвался в оргазме. Пока он изливался в меня, на моих губах, я был уверен, сияла большая улыбка.

Не успел я осознать, что он кончил, как меня перевернули на спину, и Гаррет, стащив с меня леггинсы, в два быстрых движения заглотил мой член до конца. Пока он сосал, я держал его за волосы, его губы вытворяли безумные грешные вещи, и не прошло и секунд тридцати, как я с криком кончил Гаррету в рот.

Мы обмякли. Его голова лежала у меня на бедре, а я еще сжимал его волосы.

— Твой чат, — тяжело дыша, вымолвил Гаррет, — непременно поймет, что тебя грязно использовали.

— Или что я грязно использовал твой большой член.

Гаррет покраснел. Что происходило всегда, когда я восхищался размером его инструмента, и было очаровательно.

— Давай сходим в душ, а потом мне, очевидно, придется стримить без перерыва весь день, — сказал я. — Будешь смотреть?

Он кивнул и чмокнул меня в бедро.

— Да. Я постараюсь вести себя хорошо. А если меня кто-нибудь взбесит, займу себя чем-то другим.

— Похоже на компромисс.

— Так и есть.

Поднявшись на ноги, Гаррет отправился в ванную. Он знал, что холод я не люблю, и что воде нужна пара минут, чтобы согреться. Как мы с ним так идеально совпали? Все было до неправдоподобного хорошо, а значит не могло длиться долго. Но ради того, чтобы наша идиллия продлилась подольше, я был готов сделать все.

Глава 16

Гаррет

Причиной, по которой я в первый раз после увольнения покинул дом Кая, было собеседование о работе. Несмотря на всеобщие заверения в том, что у меня впереди куча времени, я понимал, что пока не начну действовать, расслабиться не смогу.

Так что пока Кай делал свою работу, я делал свою. Я прочесал интернет на тему ближайших заводов дизельных двигателей, отозвался на все объявления от приличных компаний, и вскоре мне позвонили.

Кай расстроился из-за того, что я уезжал на весь день, поскольку собеседование было в западной Пенсильвании, но осознав, что мне претит мысль расстаться с ним даже ради того, чтобы сходить в магазин за строгой одеждой, немного повеселел. Он дал мне воспользоваться своим премиальным аккаунтом на амазоне, и я заказал костюмные брюки и пару рубашек. Доставка заняла всего лишь два дня.

Все было идеально, пока я не оказался на собеседовании.

Оказалось, что все позиции в Пенсильвании уже заняты, и они ищут людей только для других своих производств. За пределами штата.

Теплая нега, окутавшая меня после дней, проведенных в объятиях Кая, растаяла и оставила за собой мурашки и холод.

Ну почему жизнь всегда обращалась со мной, как с дерьмом?

Назад в Филадельфию я выехал с тяжестью на душе.

Мне должна была подвернуться другая работа. Я это знал. Или нет? Из остальных мест мне не ответили, и что, если такая ситуация была всюду? Меня не обрадовало то, что мне только что предложили руководящую должность в Иллинойсе или Огайо, где платили на добрых двадцать кусков больше, чем на конвейере. Это было чересчур далеко.

Черт.

Я страшно спешил назад к Каю, но ближе к вечеру голод заставил меня остановиться. Хоть я и находился слишком близко от окраины Рикстона и точно был не готов возвращаться домой. Я знал, что стоит матери и Николь увидеть меня, то опять сбежать в Филадельфию мне не дадут.

Тем не менее в животе у меня громко урчало, и я притормозил у кафе.

— Сэндвич с прошутто, сопрессатой и проволоне, — сказал я парню за стойкой. — И еще картошку и колу.

Предвкушая наслаждение вкусной едой после столь долгого перерыва, я на какое-то время забыл о проблемах. Но как только я сел за оранжевый пластмассовый стол, меня кто-то окликнул.

— Твою ж мать! Гаррет Рейд?

Этот голос я бы узнал где угодно. Кевин Макдональд. Мой старый школьный приятель.

Так и не успев откусить сэндвич, я встал, и меня в тот же момент сгребли в медвежьи объятья. Я заставил себя рассмеяться, но мне пришлось чуть ли не оттолкнуть его.

— Давно не виделись, Кев.

— Не то слово, бро, не то слово. — Глаза Кевина, когда он отстранился, блестели. — Прости, что отрываю тебя от еды, но черт возьми, прошло столько лет!

— Сколько? Пять?

— Типа того! Мы случайно столкнулись на Черной пятнице в магазине. Я думал, ты прикончишь того чувака, который боролся с Ники за ноутбук.

Вспомнив тот день, я неожиданно для себя хохотнул. А потом кивком пригласил Кевина сесть и наконец-то впился зубами в мягкую булку.

— Чувак. — Кевин опять покачал головой, глядя на меня широко распахнутыми глазами. — Господи, я и забыл, каким ты стал здоровущим. Как жизнь после армии?

— Я только что вернулся из Афганистана.

— Да ладно? Не знал, что ты подписывался на еще одну командировку!

— Угу, но теперь с этим покончено. — Я откусил хрустящего итальянского хлеба и от наслаждения застонал. — Пришло время устроить свою чертову жизнь в реальном мире. Делать карьеру в армии я не хочу.

— Бро, тебя можно понять. Там охереть как опасно.

Я помотал головой.

— Стыдно сказать, но в этот раз я только торчал в гараже и копался в моторах.

— Чувак, успокойся. — Он закатил глаза, и я вспомнил, почему мы так хорошо ладили в школе. Его мягкость уравновешивала мой жесткий цинизм. — Ты же механик. Да и потом, в тот раз ты рассказывал, что с тобой тоже случилось пару жутких историй. Поблагодари бога за то, что вернулся живым. — Кевин, как примерный католик, перекрестился. — А вот мой кузен Пит и Толстяк Том не вернулись из своих последних командировок.