Ехать домой не хотелось, но я заставил себя, потому что Николь сбежать оттуда пока не успела, а мама и вовсе не собиралась. Даже если я перееду на новое место работы, мне предстояло остаться связанным с этим чертовым городом навсегда. И все же благодаря этой поездке мне удалось отвлечься от произошедшего с Каем.

Воспоминания о моих действиях за прошедшие дни лежали у меня на душе, точно тяжелые камни. Я насовершал кучу ошибок и обнаружил, что не знаю, как справиться с реакцией Кая. Сорвавшись на одержимого им интернетного психа и того гомофоба, я разрешил своей паранойе превратить меня в агрессивного идиота не один раз, а два. Сейчас-то я понимал, что отреагировал слишком бурно… но это знание все равно не убило желание приложиться к роже Трэвиса кулаком.

Черт.

Когда же я поумнею? Сестра годами твердила мне, что нельзя мешать людям делать их собственный выбор и совершать собственные ошибки, но сказать-то легко, а вот сделать… Кай был очень ранимым, и я не мог отрицать, что хочу защитить его — и от придурка за дверью, и от тех, кто следил за каждым его шагом в сети. Он был взрослым, самостоятельным человеком, однако теперь, когда я узнал о нем больше… сдерживать свои защитнические порывы стало не легче, а тяжелей.

Почему все всегда было так сложно?

«Бронко» издал протестующий стон и остановился напротив нашего дома. Я сомневался, что эта машина проживет дольше еще пары месяцев, особенно после того, как ее на весь срок моей службы оставили гнить в гараже. Не то чтобы я винил маму или сестру. Это был гроб на колесах, и уговорить ее завестись мог только я.

— Гаррет!

Прикрывшись ладонью, я поднял глаза и увидел, что мне машет Николь. Она высунулась из окна чуть ли не по пояс.

— Если ты вывалишься, то ловить тебя я не стану.

— Все под контролем. — Она наклонилась вперед еще больше. — У нас в гостях мамин приятель, так что постарайся не нагнать на него страх.

— О, ну прекрасно.

— Гаррет Рейд, я не шучу. Не будь мудаком.

Это предупреждение было, похоже, темой недели.

Николь скрылась внутри, а я поправил рюкзак, поддел пальцами лямки и встал перед крыльцом. Перед тем, как рвануть в Филадельфию, я заскочил сюда на жалкие пару часов, и теперь меня начало настигать чувство вины. Ведь именно мать и Николь каждую неделю звонили мне в скайп и на протяжении всей моей службы присылали посылки. Но ради Кая я в одну минуту их бросил, и, вероятно, скоро мне предстояло поступить так же и с ним.

У меня заболело в груди.

Я тяжело поднялся по скрипучим ступенькам и медленно открыл дверь. С кухни доносились два голоса — мамин и более низкий, мужской. Я пошел на них, решив покончить с этим дерьмом и познакомиться с типом, который преследовал мою мать на сайте знакомств.

— Гаррет! — Мама вскочила на ноги с улыбкой, которая на три четверти была радостной и на одну — угрожающей. Я знал, что мое исчезновение ее разозлит. — Как мило с твоей стороны наконец-таки вспомнить, что у тебя есть семья.

— Боже, Полин. — Из-за стола с тихим стоном поднялся седовласый чувак в чрезмерно отглаженном сером костюме. Он смахивал на торговца подержанными автомобилями, но улыбка у него была дружелюбной, и он не источал флюиды подонка. — Приятно познакомиться, Гаррет. Я Ричард. Твоя мать много рассказывала о тебе.

С моего языка чуть не слетел ядовитый ответ, но я успел прикусить его. Повторение одной и той же ошибки с несколькими людьми за такое короткое время гарантировало, что на моей могиле будет выгравировано слово «мудак».

— Взаимно, — выдавил я.

Мамины брови взлетели на лоб — она, очевидно, подумала, что меня контролирует мозговой слизень. Ричард же просиял.

Пару минут мы болтали о всякой херне, а мама тем временем разогрела мне готовые макароны с овощами и фаршем. Она всегда хотела встретить меня «настоящим обедом», но я вырос на таких макаронах и всю свою службу в армии мечтал только о них. Ричард тоже положил себе из кастрюли — что, решил я, делало его потенциально неплохим человеком.

Когда он ушел, Николь пересела на его место и принялась доедать то, что осталось в кастрюле.

— Итак, твой вердикт?

Я пожал плечами.

— Ну, может, он и не серийный убийца.

Николь схватилась за сердце, а мама вскинула руки, словно вознося Иисусу хвалу.

— Потому что он съел мамины макароны? — спросила Николь.

— Нет. Просто я пробую одну новую штуку — не разрешать своей тупой паранойе превращать меня во вспыльчивого придурка.

— Вау. — Николь облизала ложку. — Кто ты такой?

Наша мать, наклонившись, всмотрелась в меня.

— Ты с кем-то встречаешься?

— Да… кстати об этом. — Я давно отрепетировал свою речь, но после фиаско, произошедшего в Филадельфии, напрочь забыл ее. — Пока я был в армии, то типа как познакомился кое с кем в интернете.

— В интернете? — Николь заржала и шлепнула по столу. — После всего того бреда, который ты наболтал о мамином покорении тиндера?

— Не надо так говорить, — сказала мама, и Николь усмехнулась.

— Мам, ну признай, это же уморительно.

— Я не нахожу это смешным. Ты знаешь, почему он относится к интернетным знакомствам с опаской. — Эти слова отрезвили Николь, и мама продолжила: — Но ты меня удивил.

— Да, и сейчас удивлю еще больше. — Я снова выдохнул и уставился в потолок. Как бы поизящнее выразиться… — Короче. Я гей. И познакомился с парнем. В игре. И теперь мы с ним вместе.

Я продолжил смотреть в потолок, а они на меня. Стояла полная тишина. Где-то на улице сигналил автомобильный гудок и ругались соседи. Насколько можно было понять, Джереми опять забыл вынести мусор, и мешок, где он лежал, разорвали собаки. Серьезный проступок.

— Гаррет, я не твой отец. — Мамин голос был мягким. —Ты разве не видел наши с Николь фотографии с празднования в честь равноправия браков? Они были в фейсбуке.

Кто-то взял меня за руку. Скосив глаза вниз, я увидел, что это Николь. Она улыбалась подозрительно широко, в то время как моя мать выглядела слегка раздраженной тем фактом, что я не захожу к ней на фейсбук.

— Мы давно догадались, что ты, вероятно, не натурал, — призналась Николь. — За тобой постоянно увивались девчонки, но твой интерес к ним был на нуле.

— О. — Как удручающе. — Что ж, вы не ошиблись.

— Расскажи нам об этом парнишке, — потребовала мама. — Он геймер?

— Геймер-гей! — ликующе завопила Николь.

— Вау. — Я покачал головой. — Он… — Мне даже не верилось, что наш разговор проходит настолько легко. Я ожидал слез и заявлений о том, что это противоречит религии — хотя в церковь никто из нас не ходил. — Слушай, ты правда воспринимаешь это нормально? Я думал, что ты назовешь меня грешником и начнешь сокрушаться, что я не подарю тебе внуков.

Мама оскорбилась.

— То есть ты считал свою мать какой-то ханжой…

— О господи, начинается… Скорее рассказывай дальше! — приказала Николь.

— Ладно. Черт. — Я поерзал на стуле. В прошлую командировку, когда способности автомеханика еще не удерживали меня постоянно на базе, я пережил несколько подрывов на минах и ничего, но вот пристальный взгляд женщин Рейд вгонял меня в пот. — Мы играли в компьютерную игру. Он убил моего персонажа, после чего я разыскал его в соцсетях, нашел его стрим-канал и в итоге написал ему сообщение. Вот такие дела. Мы друг другу по-настоящему нравимся.

— Стрим-канал? — Мама выговорила эти слова так, словно они были на чужом языке.

— Люди покупают подписку, чтобы смотреть прямые трансляции, где он играет в игру. Он построил на этом крутую карьеру.

— Как у этих… как их… ютуберов!

— Да, мам. Как у ютуберов. — Хихикнув, Николь повернулась ко мне. — Значит, вот куда ты поехал, когда прилетел? Сразу к нему? — Она шлепнула меня по плечу. — Грязный врунишка.

— Я не врал тебе. Ты спросила, не у девушки ли я, и я ответил, что нет.

— Окей, грязный замалчиватель. И что, все это время вы сношались, как кролики?

— Николь! — взвыла мама.

— Что? — невинно удивилась сестра.

У меня горело лицо — такими они были нелепыми.

— Мы можем, пожалуйста, сменить тему?

— Ладно, — сказала мама. — Когда мы с ним познакомимся?

— О… — Мне следовало предвидеть этот вопрос. — Над этим придется чуть-чуть поработать. Он в каком-то смысле затворник.