Сразу за нами в дом вошёл старик. Он был сгорбленным и от него шёл неприятный запах, а кожа обтянула кости. На нас он даже не посмотрел, а сразу пошёл к плите. Я удивлённо уставилась на него. Но Макс вёл себя так, будто ничего не случилось, поэтому я решила последовать его примеру.

Мы сели за стол, а старик тем временем разливал суп по тарелкам.

- Он похож на робота. – шёпотом сказала я.

- Ты можешь говорить в полный голос, он всё равно не слышит тебя. – сказал Макс.

Я кивнула.

- То есть, когда ты говорил, что кто-то из Совета заколдовал его, ты имел ввиду именно это?

- Да. Магия не так проста, как кажется на первый взгляд, не всегда можно получить желаемое. Более того, у магии нет никаких законов, она открывает новую грань каждый день и может либо приятно радовать, либо огорчать. Именно поэтому я не люблю иметь дело с теми, кто ею владеет. От таких людей не знаешь чего ожидать.

- И со мной тоже? – переспросила я.

- Тебя я ещё не причислил к их рядам. Одно проявление магической силы не делает тебя владеющей магией.

Мы замолчали, потому что старик перестал разливать суп и нарезал хлеб. Когда он повернулся к нам, чтобы поставить еду на стол, я впервые увидела его глаза, и это испугало меня. Они были полностью белыми, как будто его зрачок заволокло плёнкой, при этом лицо выглядело так, будто ему не хватает воздуха. Его голова дёргалась, рот был приоткрыт, он жадно делал вдохи.

От увиденного в ужасе я отшатнулась.

- Макс, что с ним такое? – спросила я.

- Я же сказал, его заколдовали. Тая, колдовство очень опасно, особенно если его практикуют на людях. Чаще всего его проявления приводят к смерти. Этот старик не доживёт до завтрашнего вечера. Он медленно задыхается, это такой побочный эффект от принуждения. Через несколько часов он перестанет двигаться, а к завтрашнему вечеру умрёт.

- Так пусть отменят заклинание! – воскликнула я.

- Его нельзя отменить. Как я уже говорил, магия непредсказуема и далеко не так хорошо изучена для того, чтобы отменять такие сложные заклинания.

Слова Макса, такие беспощадные и ужасные, повергли меня в шок. Я не могла смотреть на страдания этого старика, но и никак не могла помочь ему, а мне очень этого хотелось. Я встала из-за стола и вышла из домика.

На улице уже вовсю хлестал дождь, а мне не хотелось возвращаться в тёплое и уютное место. Теперь я даже представить себе не могла, как смогу уснуть там, зная, что старик с каждой минутой всё ближе к смерти. И он умрёт из-за нас, ведь если бы мы с Максом не шли этой дорогой, никто из Совета не сделал бы такого с ним. Да что в том Анвине вообще твориться? Неужели для них человеческая жизнь совершенно ничего не значит?

Возможно, мне лучше остаться в этом мире и попробовать найти своё счастье здесь? Потому что в данный момент счастье и Анвин плохо сочетались между собой. Уже сейчас я представляла эти места серыми, безлюдными и унылыми. Отделаться от Макса я не могла и с каждым днём всё меньше верила, что мне удастся сбежать.

Я вышла прямо под струи холодного дождя. Мне нужно было освежиться, а если и в этом доме нет ванны, то дождь сделает своё дело. Раскинув руки в разные стороны, я подняла лицо к небу и закрыла глаза, полностью отдаваясь природе. Перед глазами замелькали разные картинки из прошлого и предполагаемого будущего.

Я не знаю, человек рождается жалостливым или становится таким из-за воспитания. В своей жизни я не могла обидеть животное, хотела всех приласкать и успокоить. Как я смогу жить в мире, где убийство – это плёвое дело? Я не смогу свыкнуться с этим. Тем более я не хотела становиться жестокой. Зачем мне это? Мне нравилась в людях доброта и сердечность, я всегда считала себя такой же и не хотела меняться.

Когда я промокла до нитки и почувствовала небольшое облегчение, то вернулась внутрь. Старик стоял около плиты и не двигался, а Макс спокойно доедал свой суп. Я села за стол и принялась за еду. Кажется, ничего вкуснее я никогда не пробовала.

- Как его зовут? – спросила я у Макса.

- Какая разница? – отмахнулся от меня Макс. – Если хочешь поговорить с ним, он тебя не услышит.

- Откуда такая уверенность? – накинулась я на Макса.

- Я видел такое не один раз, и всегда заканчивается одним и тем же. Его уже не спасти.

Я нахмурилась и продолжала есть.

- Стоит попробовать. – тихо сказала я.

- Тая, умоляю, не будь наивной. Против Совета ты не сможешь ничего предпринять.

- Что у вас за Вольные Земли, если Совет такой строгий и делает, что ему заблагорассудится? – вспыхнула я.

Я стремительно встала из-за стола, не доев свой суп, и громко и раздражённо спросила у Макса:

- Где я буду спать?

- Лежанка твоя. – усмехнулся Макс. – Но ты не ложись спать, у меня кое-что запланировано для тебя. Пошли на улицу.

Мы с Максом без лишних слов вышли на улицу, по правде говоря, он немного заинтересовал меня, ведь я не могла представить, что ещё он может выкинуть.

- Начнём наше занятие. – сказал Макс, его голос заглушал пронизывающий ветер и дождь, который показался мне после тёплого дома и не до конца просохшей одежды холодным и слишком мокрым.

- Ты что, издеваешься надо мной? – спросила я. – У меня болят ноги, а на улице дождь! Дай отдохнуть хоть один вечер.

Я собиралась зайти обратно в домик, но Макс схватил меня за запястье и сильно потянул обратно. Злость поднялась во мне волной, я была готова наброситься на него с кулаками. Что он себе позволяет?

Макс сильно выкрутил мне руку, чем заставил согнуться пополам, и прошептал на ухо:

- Ты должна делать то, что я тебе скажу. Нападающий не будет спрашивать, болит у тебя что-то или нет, а дождь или снег не станут ему помехой, нужно быть готовой и собранной в любой момент.

От боли мне хотелось вскрикнуть, но я сдержалась и решительно пнула Макса ногой в колено, а когда он от неожиданности отпустил мою руку, то повернулась и со всего маху влепила ему звонкую пощёчину. Но в этот раз я ошиблась, думая, что Максу будет больно, ведь он даже не шелохнулся и глазом не моргнул.

- Слабовато. – заявил он и толкнул меня в плечо. – Попробуй ещё раз.

В этот раз я замахнулась кулаком, целясь в его нос, но когда кулак уже почти настиг его лицо, Макс подставил свою руку и я больно о неё ударилась. Нет сомнений в том, что там появится синяк.

- Это называется «блок». – сказал Макс. – Если тебя захотят ударить в лицо, нужно поставить блок. Для тех, кто не умеет драться, нужно целиться в более чувствительные места, чтобы было больнее, потому что от твоих ударов о лицо не будет никакого толку.

Я опустила руки. Оказывается, Макс начал нашу тренировку, не предупредив меня об этом, а я повелась на его ложь. В любом случае тренировка – это лучше, чем если бы он хотел избить меня за непослушание.

Я невольно улыбнулась, но Макс не ответил на мою улыбку, он только внимательно смотрел на меня. И этот взгляд точно что-то значил, только мне было не разобрать его скрытые мотивы.

Мы продолжили нашу тренировку, в ходе которой Макс показал мне, как ставить блок, и куда лучше ударить вначале. Он столько всего знал, и так много говорил, что я заслушалась и забыла обо всём: о заколдованном деде, о дожде, который лил также сильно, о своей жизни. В этот момент существовали только мы с ним и та информация, которую Макс преподносил мне. Скоро Макс поймёт, что я была способной ученицей, и мне больше не понадобится его помощь.

Когда мы зашли обратно в дом, то промокли до нитки, но на лицах играла радостная улыбка. Но всё тут же прекратилось, как только я снова увидела деда, услужливо державшего домашний летний халат, в который я могла одеться. Моё настроение тут же испортилось, я забилась в дальний угол, сняла с себя вещи, надела халат и забралась на лежанку.

Я повернулась на бок и шумно вздохнула, теперь мне нужно постараться забыть о нём и уснуть, а я считала это непосильной задачей. Но всё оказалось гораздо проще, ведь прошло пару мгновений, и я уже спала, так сильно устала за день, а завтрашний предстоял быть ничем не лучше. За это время я не думала о том, где будет спать Макс, а то, что дед не будет спать и вовсе, я знала, но ничего не предприняла.