Словно бы затем, чтобы угодить духу современности, которому водопроводное дело интереснее, чем поэзия, строители Кносса установили во дворце канализационную систему, превосходящую все сооружения этого рода, известные нам из древности. В каменные трубопроводы они собрали воду, стекающую с холмов или падающую с неба, направили ее по шахтам в ванные[38] и уборные; израсходованную воду поглощают терракотовые трубы самой последней моды: диаметр каждой секции — 15 сантиметров, ее длина — 76 сантиметров; секция снабжена сифоном для осадка, конусообразно расширяется с одной стороны, чтобы совпасть со следующей секцией, к которой она прочно прикреплена цементной выкружкой[39]. Возможно, эта система была оборудована устройством для подачи горячей проточной воды в царские покои[40][41].

К сложным интерьерам художники Кносса добавляют изысканнейший декор. Одни комнаты они украшают вазами и статуэтками, другие — картинами или рельефами, третьи — гигантскими каменными амфорами или тяжелыми урнами, четвертые — вещицами из слоновой кости, фаянса и бронзы. Вдоль одной из стен протянулся известняковый фриз с прелестными триглифами и полурозетками; вдоль другой — панно со спиралями и прямоугольным орнаментом, расписанное под мрамор; на третьей рельефно и в живых подробностях запечатлены схватки человека с быком. В этих залах и покоях минойский художник расточает все великолепие своего неунывающего искусства: здесь он подслушал, как судачат в гостиной Дамы в голубом с классическими чертами лица, стройными ручками и пышными грудями; здесь — заросли лотоса, лилий или олив; здесь — Дамы в опере и застывшие в прыжке дельфины. Здесь, прежде всего, царственный Виночерпий, прямой и сильный, несущий драгоценное умащение в изящной голубой вазе; его утонченное лицо — произведение искусства и воспитания; волосы его густыми косами ниспадают на смуглые плечи; в ушах, на шее, руке и талии сверкают драгоценности, а роскошное одеяние расшито грациозным узором четырехлистника; по всему видно, что перед нами не раб, но безвестный юноша-аристократ, которому выпала привилегия прислуживать царю. Только цивилизация, издавна знакомая с порядком и богатством, праздностью и вкусом, может понимать и творить такую роскошь и такую красоту.