II. Каталог богов

Мы наведем некоторый порядок и внесем некоторую ясность в этот божественный рой, если искусственно разделим его на семь групп: это боги неба, боги земли, боги плодородия, боги-животные, подземные боги, боги-прародители, или герои, и олимпийцы. «Имена их всех, — говорит Гесиод, — нелегко перечислить смертному»[619].

(1) Изначально, насколько мы понимаем, великим богом захватчиков-греков, как и богом ведийских индусов, было само благородное и переменчивое небо; возможно, с прогрессом антропоморфизма именно этот небесный бог стал Ураном, или Небом, а затем «тучегонителем», ниспосылающим дождь пастырем громов Зевсом[620]. В стране, пресыщенной солнечным светом и изголодавшейся по дождю, солнце, Гелиос, было божеством второстепенным. Ему молился Агамемнон[621], а спартанцы приносили ему в жертву коней, чтобы те влекли по небу его огненную колесницу[622]; в эллинистическую эпоху родосцы почитали Гелиоса как свое главное божество, ежегодно сбрасывали для него в море четверку коней и колесницу и посвятили ему знаменитый Колосс[623]; Анаксагор же едва не лишился жизни — и это в Перикловых Афинах, — ибо утверждал, что солнце не бог, а всего лишь огненный шар. Однако, вообще говоря, в классической Греции солнцу поклонялись мало, еще меньше луне (Селене) и уж менее всего планетам или звездам.

(2) Не небо, но земля была домом большинства греческих богов. И в первую очередь сама земля была богиней Ге, или Геей, терпеливой и щедрой матерью, зачинающей в объятиях дождливого Урана, или неба. Тысячи малых богов обитали на земле, в ее водах или овевающем ее воздухе: духи священных деревьев, прежде всего дуба; боги ветра, как Борей, Зефир, Нот и Эвр, с их господином Эолом; великий бог Пан, рогатый, двукопытный, сладострастный, улыбчивый Кормилец, бог пастухов и стад, лесов и таящейся в них дикой жизни — его магическая флейта слышалась в каждом ручье и лощине, его ошеломляющий вопль повергал в панику любую беспечную толпу, его спутниками были веселые фавны, сатиры и силены — старинные сатиры, полукозлы, полу-Сократы. Богами была полна вся природа; воздух был столь насыщен духами добра и зла, что, по словам неизвестного поэта, «не найдется ни одной пустой трещинки, куда вошел бы стебелек или колос»[624].

(3) Размножение — это самая таинственная и могучая сила природы, и вполне естественно, что наряду с поклонением плодородию земли греки, как и другие древние народы, почитали источник и эмблемы мужской и женской плодовитости. Как символ размножения фаллос встречается в обрядах Деметры, Диониса, Гермеса, даже целомудренной Артемиды[625]. В классической скульптуре и живописи эта эмблема встречается до возмутительного часто. Даже Великие Дионисии, религиозный праздник, на котором ставилась греческая драма, открывались фаллическим шествием, снабжавшимся фаллосами из благочестивых афинских колоний[626]. Несомненно, на таких праздниках царили непристойность и площадной юмор, как можно судить по Аристофану; но, в конечном счете, юмор этот был здоровым и, возможно, будил Эроса, способствуя повышению рождаемости[627].

В эллинистический и римский периоды более вульгарная сторона этого культа плодородия выразилась в почитании Приапа, произошедшего от любовной связи Диониса и Афродиты и популярного у вазописцев и авторов помпейских фресок. Более привлекательной вариацией на тему продолжения рода было поклонение богиням, олицетворявшим материнство. Аркадия, Аргос, Элевсин, Афины, Эфес и другие местные общины самым ревностным образом служили богиням, нередко безмужним; эти богини, по-видимому, отражают предшествовавшую браку первобытную матрилинейность[628]; воцарение над всеми богами бога-отца Зевса представляет собой победу патриархального начала[629]. Ведущая роль женщин в земледелии, вероятно, способствовала формированию образа величайшей из этих богинь — Деметры, богини зерна или вспаханной земли. Один из прекраснейших греческих мифов, искусно рассказанный в «Гимне к Деметре», некогда приписывавшемся Гомеру, повествует о том, как собиравшая цветы дочь Деметры Персефона была похищена богом подземного мира Плутоном и унесена в страну мертвых. Скорбящая Деметра искала дочь повсюду, нашла ее и уговорила Плутона отпускать Персефону из своего царства на девять месяцев в год — прелестный символ ежегодного умирания и возрождения земли. Так как народ Элевсина удружил переодетой Деметре, «сидевшей у дороги с горюющим сердцем», она открыла ему и всей Аттике тайну земледелия и направила Триптолема, сына элевсинского царя, распространить это искусство среди всего человечества. В сущности, это тот же миф, что и миф об Исиде и Осирисе в Египте, Таммузе и Иштар в Вавилонии, Астарте и Адонисе в Сирии, Кибеле и Аттисе во Фригии. Культ материнства пережил классическую эпоху, чтобы обрести новую жизнь в почитании Марии, Матери Божьей.

(4) Полубожественный статус имели в Древней Греции некоторые животные. В свой скульптурный век греческая религия была слишком антропоморфной, чтобы терпеть божественный зверинец, какой мы находим в Египте и Индии; однако следы предклассического прошлого проявляются в частой ассоциации животного с богом. Священность быка объясняется его силой и потенцией; он нередко являлся спутником, ипостасью или символов Зевса и Диониса и, возможно, был богом более древним, чем они[630]. Схожим образом «волоокая Гера» в прошлом могла представлять собою священную корову[631]. Свинья также была священной ввиду своей плодовитости; она связывалась с кроткой Деметрой; на одном из праздников богини на первый взгляд совершалось жертвоприношение свиньи, на деле же, возможно, это было жертвоприношение свинье[632]. На празднике Диасий на словах жертвы приносились Зевсу, а в действительности их адресатом являлся удостоенный этого имени подземный дракон[633]. Было ли причиной священности змей их предполагаемое бессмертие, или они служили символом воспроизводительной силы, но божественных змей мы встречаем от критской богини со змеями до Перикловых Афин; в храме Афины на Акрополе жил священный змей, которому каждый месяц приносили в умилостивительную жертву медовый пирог. В греческом искусстве змей часто можно видеть рядом с фигурами Гермеса, Аполлона и Асклепия[634]; под щитом Фцциевой Афины Парфенов свился в клубок могучий змей; Афина Фарнезе наполовину покрыта змеями[635]. Змея часто символизировала или была ипостасью бога-хранителя храма или жилища[636]; в силу того, что змей часто видели рыскающими возле могил, их считали душами умерших[637]. Полагают, что поначалу Пифийские игры справлялись в честь издохшего дельфийского Пифона.

(5) Самые грозные боги жили под землей. В пещерах, расщелинах и своих скрытых от дневного света покоях обитали хтонические, или подземные, божества, которым греки поклонялись не при свете дня с любовью и обожанием, но ночью, ища в апотропеических обрядах избавленйя от страха. Эти смутные нечеловеческие силы были подлинными автохтонами Греции, более древними, чем эллины, а может статься, и чем микенцы, которые и передали их Греции; если бы нам удалось проследить их первоистоки, возможно, мы обнаружили бы, что то были мстительные духи животных, изгонявшихся в леса и под землю по мере прогресса и умножения рода человеческого. Величайшим из этих подземных божеств был Зевс Хтоний; слово Зевс означало здесь просто бог[638]. Его еще называли Зевсом Милихием, Благосклонным Богом; но эти слова обманчивы и умилостивительны, ибо этим богом был страшный змей. Братом Зевса был Аид, владыка подземного мира, давший ему свое имя. Чтобы задобрить Анда, греки звали его Плутоном, Подателем Изобилия, ибо в его власти было благословить или проклясть все произрастающее из земли[639]. Еще более враждебной и пугающей была Геката, злой дух, являвшийся из нижнего мира, своим дурным глазом приносивший несчастье всем, кого посещал. Чтобы отогнать ее от себя, менее ученые греки приносили в жертву куколок[640].

(6) До классической эпохи в мертвецах видели духов, способных нести людям зло и добро, и умилостивляли их приношениями и молитвой. Они были не вполне богами, но первобытная греческая, как и китайская, семья превыше любого божества чтила своих мертвых[641]. В классической Греции этих смутных призраков скорей опасались, чем любили, и, как на празднике Анфестерий, задабривали апотропеическими ритуалами. Почитание героев было развитием культа мертвых. Великие, благородные или прекрасные мужчины и женщины могли получить от богов бессмертие и стать второстепенными божествами. Так, народ Олимпии ежегодно приносил жертвы Гипподамии; Кассандра почиталась в лаконских Левктрах, Елена в Спарте, Эдип в Колоне. В других случаях бог сходил в тело смертного и наполнял его своей божественной силой; иногда бог сочетался со смертной и зачинал бога-героя, как Зевс зачал с Алкменой Геракла. Многие города, коллективы, даже профессии возводили свое происхождение к некоему рожденному от бога герою; так, греческие врачи называли основоположником своего искусства Асклепия. Некогда бог был мертвым человеком, прародителем или героем; храм был первоначально гробницей; в большинстве стран церковь по-прежнему остается местом погребения святых мощей. В отличие от нас, греки не проводили непреодолимой грани между богами и людьми; многие греческие боги мало чем отличались от христианских святых, будучи столь же близки к верующим, как и они; и хотя богов называли бессмертными, некоторые из них, как Дионис, не избежали гибели.