— Думаю, наше новое предложение о кооперации вряд ли будет отвергнуто фирмой, правда, его условия будут для фирмы менее благоприятны, чем в первый раз! — И, сделав особое ударение, он закончил свое выступление следующими словами: — При данных условиях!

А каковы были эти условия — предоставлялось дорисовать воображению самих членов директорского совета.

Генеральный директор демонстративно посмотрел на каминные часы: он привык рассчитывать время до минуты. Поскольку желающих высказаться не оказалось, он закрыл совещание. Господа поднялись со своих мест и, отвесив поклон генеральному, стали выходить из зала.

— Задержитесь, господин Виндиш, — произнес Линдштедт.

— Да, слушаю вас! — остановился Виндиш.

— Вы проконсультировали господина Бройера?

— Да, и он заверил меня в том, что его спецслужба обеспечит безопасность как лиц, так и самого объекта, и притом при сохранении строгой изоляции от других отделов. У «Лорхера и Зайдельбаха», к сожалению, было установлено сигнальное устройство.

— Благодарю вас, я так и думал. — Линдштедт по- дружески улыбнулся. Виндиш склонился в почтительном поклоне и вышел.

В коридоре генерального директора ожидал фон Венген. Линдштедт принял его на этот раз более холодно, чем обычно. Отставной генерал сожалел об этом, хотя и находил вполне понятным, считая, что уж такова судьба любого командира, проигравшего бой. Он решительно отказался говорить об этом, заметив, что это была всего-навсего неудачная операция, и не больше.

Если бы операция не провалилась из-за подлого предательства, тогда майор Вольноф на своем «БМВ» прикатил бы в гараж фон Венгена в Кобленце и оставил там похищенные документы. Однако сто тысяч марок, обещанные за это, так и не попали в кассу спецслужбы. Когда-то еще удастся получить подобный заказ!

Все крупные операции в мире, как правило, субсидируются секретными фондами, которые создаются отнюдь не без ведома тех, кто организует эти операции. Организаторы же в случае провала обычно заявляют, что не были информированы относительно того, какими методами и средствами выполнялись эти операции. Фон Венген ценил Линдштедта в этом отношении как исключение. Однако его все же интересовало, чувствовал ли Линдштедт хоть частичку моральной вины за смерть Хойслера. Сам он винил во всем майора Вольнофа, который на этот раз допустил просчет. К сожалению, с Линдштедтом нельзя было поговорить о расходах.

Однако генеральный директор опередил фон Венгена и, показав ему недавно приобретенное старинное ружье, как бы мимоходом потребовал:

— Отзовите своих людей, господин фон Венген! И не предпринимайте никаких шагов в этом направлении!

Отставной генерал с облегчением вздохнул. Однако перед Линдштедтом он все же предстал как человек, который потерпел крах; ничто не остается в памяти так долго, как постигшая тебя неудача.

— Известные затраты мы рассматриваем как кредит, — проговорил директор, как бы ставя на этом вопросе точку.

— Не следует ли это понимать, что дело лишь на время откладывается?

— Да, именно так, — подтвердил Линдштедт.

— Я говорил с господином Ролем из федерального ведомства, — заметил фон Венген, стараясь продемонстрировать уязвленное самолюбие.

— Даже так? — Директор с любопытством посмотрел поверх очков на генерала, затем открыл одну из витрин и, вынув из нее дуэльный пистолет, прикинул его на руке.

— Полковник придерживается мнения, что ослепляющее оружие еще не отвечает нужным условиям и что необходимо кое-что доделать!

— Это сделают сами компаньоны фирмы «Лорхер и Зайдельбах», мой дорогой фон Венген, — с усмешкой заметил Линдштедт, — а мы с вами не станем мешать им в этом! Пока не станем!

Взглянув на фрау Грайлин, майор Вольноф по выражению ее лица понял, что он пришел не в самое лучшее время. Отставной генерал довольно небрежно поздоровался с майором за руку. Он подошел к стене с книжными полками и незаметно нажал на кнопку. Отворилась замаскированная дверь в специальный кабинет, где сразу же загорелся свет. Оба уселись за узкий стол.

Вольноф не знал, зачем фон Венген вызвал его к себе; в разговоре по телефону тот даже не упомянул о полученных деньгах, которыми майор, уверенный в успехе, распорядился довольно легкомысленно.

— Что нового, господин Вольноф?

Майор наморщил лоб. В приказном тоне вопроса чувствовалось, как изменились между ними отношения; фон Венген уже не старался быть доброжелательным.

— У «Лорхера и Зайдельбаха» вовсю идут работы по созданию новой лаборатории с самым современным…

— Это мне известно, — перебил его фон Венген. — Меня интересует вот что: где у них самое слабое место? — Он изучающе смотрел на Вольнофа.

— К сожалению, господин генерал… — Вольноф как- то жалко поднял плечи.

— Итак, не знаете! — фон Венген нервно забарабанил пальцами по столу. — В вашем союзе засел предатель! — со злостью выпалил он.

Вольноф покраснел.

— Я уверен в своих людях.

Фон Венген воспринял такое заявление как личное оскорбление. Он выпрямился и холодно проговорил:

— Уж не подозреваете ли вы меня в небрежном обращении со служебными тайнами? — Правой рукой он захлопал по столешнице. — Я все же попрошу вас, господин майор, не забываться!..

Вольноф обычно не мог реагировать на замечания спокойно, однако на этот раз, когда фон Венген обращался с ним строго официально — как начальник с подчиненным — он перенес это спокойно. Он, не теряя самообладания, с вызовом посмотрел на своего собеседника.

— Даже безо всякой небрежности тайны иногда становятся известными!

— Как я должен это понимать? — холодно спросил генерал.

— Я, господин фон Венген, дам вам прослушать запись вашего разговора с полковником Ролем в «Посейдоне»!

Бывший генерал изменился в лице и удивленно уставился на Вольнофа.

— Постойте!.. Выходит, вы подслушивали мой разговор?

— Виноваты не вы, а сам полковник Роль, — пояснил Вольноф.

— Вот так новость!.. — вскочил было со стула фон Венген, но тут же вновь сел. — В таком случае, вы мне можете о многом рассказать! — Он с недоверием посмотрел на майора.

— Прошу вас вспомнить: об операции «Степной барашек» мы с вами узнали благодаря простому подслушиванию разговора, который велся в федеральном ведомстве по науке и технике!

Фон Венген с опаской посмотрел на гладкие стены кабинета, будто не был уверен, что его и здесь не подслушивают. Он вспомнил о своем разговоре с Ролем. Генерал с раздражением смотрел на Вольнофа, который, как выяснилось, знает о его предложении полковнику стать преемником в «ВОМА» Беспокоило фон Венгена то, что он никак не мог вспомнить конец того разговора. Они тогда много выпили, и потому он кое-что забыл.

Вольноф словно отгадал мысли генерала и решил его доконать. Слегка усмехнувшись, он заметил:

— Высказанное в приподнятом настроении никогда и никто тщательно не взвешивает!

Казалось, что фон Венген вдруг обрел хорошее расположение духа. Он повел себя так, будто не придавал больше никакого значения своему разговору в «Посейдоне».

— Давайте перейдем к делу, господин Вольноф, — сказал генерал. — Нет никакого смысла взаимно обвинять друг друга!

— Разумеется, нет, — согласился майор. — Однако мы не должны забывать и о том, что этот промах стоил одному человеку жизни. Я потерял способного офицера!

— Я знаю об этом и очень сожалею, — заверил бывший генерал. — Однако смерть обер-лейтенанта не имеет прямого отношения к той операции!

— Я смотрю на это иначе: имеются причинные связи с ослеплением.

Однако фон Венгена не интересовал анализ каких- то связей, он начал деловой разговор с Вольнофом. Оба они сошлись во мнении, что добиться обладания ослепляющим оружием будет гораздо труднее, чем они предполагали, тем более что где-то появился и действует предатель.

— Временно ничего не предпринимайте, господин Вольноф! — потребовал фон Венген.

Майор кивнул, понимая, что слово «временно» всего лишь означает, что операция против фирмы «Лорхер и Зайдельбах» переносится на более позднее время и, следовательно, деньги, которые он получил, все же останутся у него.

Незаметно для Вольнофа генерал ногой нажал на специальную педаль, и дверь бесшумно отворилась. Оба вышли из кабинета.