Оказавшись в соседней комнате, хозяин наконец проявил радушие, угостив своего гостя виски. Когда же майор Вольноф вышел из кабинета, секретарша фрау Грайлин была гораздо приветливей и дружелюбней.

Среди десятков кактусов, стоящих на подставках, на подоконнике особое место занимало шарообразное растение величиной в два мужских кулака. Оно было огорожено серебряной сеткой и цвело, выбросив вверх желтый цветок, похожий на тюльпан.

Коринна Крамер (на самом деле — Хойслер) составляла картотеку растений, а сама тайком посматривала на Зайдельбаха, который внимательно рассматривал редкий экземпляр.

В лаборатории больше не проводили химических опытов, так как Зайдельбах заверил Лорхера, что, как только будет готова новая лаборатория, он быстро наверстает упущенное. С помощью новой ассистентки профессор намеревался поскорее закончить свою работу по ботанике. Лорхер был вынужден уступить своему компаньону, опасаясь, как бы тот на самом деле не бросил все дела и не переселился в Кизебютель, где он уже успел купить себе домик, в котором его экономка фрау Кутчера начала делать ремонт.

— Что удивительного находите вы в этом растении? — полюбопытствовала Коринна.

Смутившись, Зайдельбах по привычке начал протирать полой халата очки.

— Дело в том, что еще в тридцатых годах профессор Гердельман отыскал этот подвид в Бразилии и описал его! — Зайдельбах прокашлялся. — А мне профессор приходится родным дядей! Благодаря ему я и сам стал ботаником!

Коринна была тронута тем, что Зайдельбах постепенно раскрывался перед ней. Он доверял ей даже то, о чем не знал сам Лорхер. Вообще-то она должна была бы ненавидеть профессора, открытие которого привело Дитера к гибели. Коринна уже не сомневалась в том, что Дитер полез в сейф Зайдельбаха не за чем иным, как за его последним открытием. Фред был убежден, что обвинение Дитера в хищении денег выдвигалось с целью отвлечения внимания общественности от истинной причины его поступка и направления следствия по ложному пути. Эта гипотеза казалась вполне правдоподобной. Таким образом, по одну сторону баррикады стоял Зайдельбах, изобретатель сатанинского оружия, а по другую — Дитер, намеревавшийся похитить документацию на это изобретение, и к тому же отнюдь не из гуманных побуждений.

Коринна Хойслер все отчетливее чувствовала, как исподволь растут ее симпатии к этому крупному ученому, и она, как ни старалась, все-таки не смогла настроить себя против профессора. Однако Коринна действовала так, как они с Фредом решили. Прежде всего она старалась снискать доверие доктора. Сделать это, работая рядом с ним, было не так трудно, однако на это ушло несколько недель. По их плану, в дальнейшем Зайдельбах должен был выступить как их союзник в борьбе против своего компаньона; он должен был помочь им продать ослепляющее оружие тем, кто давал за него самую большую цену, оставив, таким образом, Лорхера и Крампена с пустыми руками.

Доктор уселся напротив девушки, подперев подбородок руками. Он уставился на Коринну тем же взглядом, каким только что смотрел на редкий вид кактуса.

— Я часто мечтал о поездке в Южную Америку…

— На поиски редких видов кактусов, один из которых позже был бы назван именем Зайдельбаха! — перебила его Коринна.

Зайдельбах опустил глаза и протер очки.

— А почему бы вам туда и не поехать? — спросила она.

— Этот вопрос я и сам себе часто задавал, — ответил доктор. — Видите ли, я очень непрактичен в личной жизни. Мне легче расшифровать очень сложную программу, чем найти нужное в справочнике; для этого мне кто-то нужен. А вы не согласились бы поехать вместе со мной в Южную Америку месяца на три-четыре?

— Вы шутите?.. — с недоверием спросила девушка.

— Нисколько. Правда, из-за меня вам пришлось бы пожертвовать одним семестром и…

— Вы же знаете, что… — перебила его Коринна.

— Тихо! — быстро проговорил он, приложив палец к губам.

Коринна никак не могла привыкнуть к мысли, что здесь следовало ко всему присматриваться и прислушиваться. Она тут же вспомнила о Фреде и невольно подумала о том, как он отнесется к предложению доктора.

Зайдельбах словно отгадал ее мысли:

— Разумеется, мое предложение относится и к вашему возлюбленному. Нам так или иначе понадобится шофер…

Коринна посмотрела в окно, за которым холодный ветер раскачивал высокие сосны: началось самое неприятное время года. Отцвели цветы, березы бесшумно сбрасывали листву. Разве можно было сравнить печальный осенний пейзаж с зелеными тропиками, залитыми жарким солнцем?..

— Навестите меня вечерком, да и его с собой не забудьте захватить, — предложил Зайдельбах.

Коринна согласно кивнула.

С улицы раздался шум мотора. Она подошла к окну и посмотрела вниз: грузовик буксовал в песке. В кузове стояли какие-то станки, прикрытые брезентом. В последние дни сюда часто подъезжали машины с различными грузами и строительными материалами.

Коринна показала на грузовик, который наконец выехал на твердую дорогу, и сказала:

— Вы же не сможете уехать отсюда!

— Еще как смогу, — прошептал Зайдельбах решительно.

Коринна снимала комнату в Кизебютеле — там же, где и Дитер. С Гундулой они очень подружились, а Ховельман обходился с ней как с родственницей. Последние дни недели она проводила с Фредом, он сам заезжал за ней в пятницу. Коринна не решалась сесть за руль «гольфа» Дитера, боясь, что ее могут узнать по машине бывшего начальника охраны. Фред довольно часто бывал в отъезде. Он не говорил, где он бывал, и лишь однажды рассказал Коринне, что ездил в Мюнхен, где встречался с представителем секретной службы Израиля. Когда же он вернулся из поездки в Цюрих, то заявил, что сделал первый шаг к тому, чтобы в скором времени стать миллионером…

В этот момент зазвонил внутренний телефон и Зайдельбах снял трубку. Лорхер приглашал профессора зайти в помещение новой лаборатории, чтобы обсудить место расположения электропечи. Тяжело вздохнув, Зайдельбах вышел.

Лорхер развил бурную деятельность; единственное, что его сильно беспокоило, были расходы, которые росли и должны были вот-вот удвоиться.

Коринна закрыла картотеку в металлический ящик, решив, что ничего нового в ней она уже не найдет. Она собралась написать письмо своей подружке-студентке, по в этот момент распахнулась дверь и на пороге появился Крампен. Коринна скорчила недовольную мину.

— Хэлло, красотка! — развязно поздоровался с ней вошедший, садясь на край стола.

— Я вам уже говорила, чтобы вы не смели обращаться ко мне подобным образом! — холодно сказала она Крампену, который был ей еще более несимпатичен, чем Лорхер. Однако Крампен, не обратив на ее слова никакого внимания, подошел к ней сзади и вдруг резко привлек к себе, пытаясь поцеловать.

— Пустите меня!.. Как вы смеете?!

— Не ерепенься!..

Она с силой наступила ему на ногу. Крампен взвыл от боли и отпустил ее. Вырвавшись из объятий Крампена, Коринна ударила его по лицу. Он не ожидал столь решительного отпора. Воспользовавшись его замешательством, девушка схватила со стола ножницы и пошла прямо на него, держа ножницы как нож.

— Ты что, с ума сошла?.. — испуганно пробормотал Крампен, пятясь назад.

— Убирайтесь сейчас же и не вздумайте больше приставать ко мне!

Крампен подскочил к двери и, остановившись на пороге, огрызнулся:

— Ты еще пожалеешь об этом, кошка!

Дверь с шумом захлопнулась за ним.

Герхард Венцель не спеша пил красное вино и краем уха слушал новости, которые ему рассказывала мать. Он думал о том, что его занимало уже несколько недель: как бы нажить себе капитал на смерти Хойслера. Венцель вспомнил о разговоре майора Вольнофа с Хойслером. Произошло то, чего он и опасался: операция провалилась и поплатился за это сам Хойслер. В конце концов Венцель пришел к выводу, что поступавшие об этом донесения не соответствовали действительности.

Лорхер заплатил за предупреждение десять тысяч марок. Венцель хотел удивить Хойслера и одновременно взять над ним верх. Вольноф же должен был позаботиться о том, чтобы фирма «Лорхер и Зайдельбах» получила нужные кредиты. И почему, спрашивается, Лорхер не сдержал своего слова и пустил в ход ослепляющее устройство? Почему Хойслер не обратил внимания на предупреждение, висевшее на сейфе? До этого все было вроде бы ясно, но затем началась настоящая неразбериха…