9. ДЕСЯТЬ МИНУТ ПЕРВОГО НОЧИ

Освещенные окна яхт-клуба яркими четырехугольниками отражались в темной глади озера. Небольшие волны глухо бились о причал для лодок. Две моторные лодки, затянутые брезентом, лежали на берегу.

За дверьми, выходящими на открытую террасу, мелькали силуэты танцующих пар и доносились приглушенные звуки музыки. Со стороны шоссе на площадке перед зданием клуба стояло несколько легковых автомобилей, среди которых ярким пятном выделялся красный «мерседес» фон Венгена.

В этот вечер в «Посейдоне» отмечали двадцать седьмую годовщину со дня основания клуба. Старший официант Буссе с неприязнью посматривал на приходящую прислугу, специально нанятую на этот день. Приближалась полночь. Несколько натянутая в начале вечера атмосфера постепенно оживилась: зазвучали громкие голоса, то тут, то там чаще стал слышаться смех. Выражения лиц охмелевших гостей говорили об их хорошем настроении. Буссе был бы доволен, если бы не пепельница, поставленная им на столик перед камином, которая в течение многих недель за ненадобностью стояла в его комнатушке. Буссе уже начал было надеяться, что больше ему не придется выполнять подобных поручений института, занимающегося изучением экономического рынка, как это было в тот раз, когда он организовал подслушивание разговора фон Венгена. Однако за два дня до юбилея яхт-клуба раздался телефонный звонок, и ему снова приказали поставить злополучную пепельницу на такое место, чтобы можно было подслушивать разговоры, которые велись в салоне клуба.

И на этот раз звонил незнакомый мужчина, судя по голосу — лет сорока с небольшим. Буссе решил поставить пепельницу на столик возле камина, вокруг которого стояли удобные кресла с высокими спинками, занятые какими-то важными господами.

Останется ли доволен таинственный агент, отдавший приказ на подслушивание, который сейчас сидит себе где-то неподалеку, в радиусе одного километра, и через приемник слушает то, о чем говорится за столом, Буссе, разумеется, не знал. Стройный мужчина лет под семьдесят, биржевой маклер, оживленно беседовал со своим соседом, заведующим пересыльного пункта. Телевизионный оператор и модный писатель, отвернувшись от обоих бизнесменов, увлеченно рассказывали друг другу анекдоты и громко смеялись.

Генерал фон Венген принимал директора Виндиша и его супругу в красной гостиной, где известный артист варьете демонстрировал свои фокусы. Фон Венген со скучающим видом наблюдал за манипуляциями фокусника. Обменявшись с Виндишем многозначительным взглядом, фон Венген встал и направился в бильярдную.

Извинившись перед супругой, Виндиш последовал за отставным генералом. В бильярдной имелся собственный буфет, где фон Венген взял себе коктейль, а Виндиш полакомился бутербродом с икрой. Фон Венгену импонировало, сколь целеустремленно Виндиш делал карьеру. И хотя они принадлежали к разным поколениям, «ВОМА» чем-то связывала их. Фон Венгена подкупало то, что обер-лейтенант запаса смотрел на него как на высокопоставленного начальника.

Виндиш пил шампанское, а фон Венген — свое излюбленное виски. Он знал, что директор был в курсе всех дел фирмы «Лорхер и Зайдельбах». Чем больше проходило времени, тем больше фон Венген досадовал, что ему не дали возможности исправить свою оплошность. Неудача с сейфом сильно задела его самолюбие. Фон Венген видел в Виндише человека будущего и именно потому ввел его в «Посейдон».

На директорском этаже, похожем на крепость, все было расписано по минутам, там вряд ли можно было вести непринужденный, заранее не запланированный разговор.

— Мы с вами уже пили за все, — заметил отставной генерал — и за женщин, и за прекрасное искусство, и за здоровье. Так давайте же выпьем сейчас за барашков!

— Так точно, да здравствуют степные барашки!

— Мне кажется, барашки погрузились в летаргический сон, — тихо произнес фон Венген.

— Ни в коем случае, — не согласился с ним Виндиш, — напротив, им строят хлев со всеми удобствами!

— А вы что, заглядывали через забор?

Виндиш покачал головой и, понизив голос, ответил:

— Этого вовсе и не требуется. Скажу вам, господин генерал, если вы интересуетесь математикой, что у меня имеются копии счетов поставщиков Лорхера!

— Прекрасно! — довольно пробормотал фон Венген, вспомнив о своем разговоре с Вольнофом, который признался, что у него есть магнитофонная запись разговора с полковником Ролем. — Меня интересует общая сумма расходов фирмы.

— Около трех миллионов!

Геральд фон Венген тихо свистнул. Больше он уже не сомневался в том, что фонд Вольнофа вполне основательный.

— Я предполагаю, что скоро что-то должно произойти, не так ли?..

Виндиш налил себе еще бокал шампанского.

— Через несколько дней доктор Зайдельбах примет новую лабораторию! — прошептал он, подойдя совсем близко к генералу. — Что вы скажете относительно обмена информацией по операции «Степной барашек»?

— Очень многое, дорогой Виндиш!

— Тогда давайте выпьем за это!

И они чокнулись бокалами.

Моторная лодка плавно покачивалась на волнах, задевая носом о причал. Сегодняшняя операция проводилась по инициативе Венцеля, который во многом полагался на волю счастливого случая.

Печка почему-то не грела, и Венцель мерз в холодной каюте. Хорошо еще, что в термосе у него был горячий грог, который он пил из колпачка маленькими глотками.

«И куда только этот обер-кельнер поставил пепельницу с микрофоном», — рассерженно подумал он, вслушиваясь в раздававшуюся из приемника музыку, которая заглушала все разговоры. Чуть позже послышался звук закрываемой двери, и голоса стали более отчетливыми.

Капитан Венцель склонился над рацией. Он нажал на клавишу «Запись», и катушки магнитофона медленно закрутились. Биржевой маклер распространялся о биржевых спекуляциях, называл номера документов, а затем сообщил курс валюты. После заранее запланированного обманного трюка этот курс должен был резко подняться, а затем столь же стремительно скатиться «в подвал». У Венцеля пересохло во рту, когда он прикинул в уме сумму, которую можно было выиграть на этом. Он даже рассчитал, что будет иметь лично он, если включится в эту игру; было бы глупо упустить такой шанс.

Вскоре биржевые спекулянты, видимо, перешли за другой столик. Новые голоса несли какую-то чушь, и Венцель выключил рацию. Разумеется, он не знал, что очень важный разговор происходил в это время в бильярдной, где не было микрофона для подслушивания.

Убрав свою аппаратуру в чемоданчик, Венцель запустил мотор лодки и включил габаритные огни. До причала было минут двадцать ходу. Лодка слегка подрагивала, носом рассекая волны. Светлые четырехугольники окон яхт-клуба становились все меньше и скоро превратились в крошечные светящиеся точки…

В бильярдной неподалеку от буфета стоял какой-то господин в смокинге, держа в руках пустую тарелку и явно не решаясь, что же из деликатесов в нее положить. На самом же деле господин в смокинге очень внимательно наблюдал за разговаривающими по другую сторону бильярда двумя мужчинами.

— Господин генерал, вы знакомы с доктором Шауером? — неожиданно обратился Виндиш к фон Венгену.

— Лично не знаком, — ответил тот.

Шауер был генеральным директором фирмы «Лайсинг-оптик». Это было прекрасно известно фон Венгену, как и то, что между «ВОМА» и Лайсингом не было никаких связей. Фирма «Лайсинг-оптик» являлась полновластным хозяином по выпуску специального стекла.

Доктор Шауер поставил тарелку на стол, взял в руку рюмку с виски и присоединился к генералу и Виндишу. То, что он пил виски, понравилось фон Венгену. После взаимных представлений друг другу Шауер подошел к динамику, из которого лились громкие звуки танцевальной музыки, передаваемой из салона, и убавил звук. Трое мужчин обменялись при этом понимающими взглядами.

Геральд фон Венген сообразил, что его встреча с доктором Шауером отнюдь не является случайной. По-видимому, Виндиш и генеральный директор «Лайсинг-оптик» хорошо знали друг друга и Виндиш заранее обо всем проинформировал Шауера.

Фирма «Лайсинг-оптик», кроме всего прочего, снабжала своей продукцией одного военного советника, бывшего адмирала из штаба объединенного командования в зоне Балтийского моря, поставляя оптику, в которой сильно нуждался флот.