— И это все?.. — спросил майор. — Как всегда, здесь не обошлось без женщины!

Ромер, почувствовав искру надежды на спасение, так начал расписывать Ховельмана, что тот в глазах Вольнофа превратился в очень подозрительного типа. Ховельман присутствовал при испытании нового, ослепляющего устройства, а потом вроде бы заболел. Он хорошо знал, что Лорхер и его внебрачный сын Крампен в день проведения операции тайком засели в соседней с лабораторией комнате.

— Если бы предателем был я, господин Вольноф, то я бы не удирал! А я поспешил предупредить вас!.. Я как сейчас вижу ту сцену: как Хойслер открыл дверцу сейфа, как распахнулась дверь соседней комнаты… Я видел, как обер-лейтенант Хойслер упал на пол! И как этот мерзкий тип Крампен наклеил на дверцу сейфа объявление!

— Что он наклеил?

— Объявление с предупреждением!

— И он наклеил его только после произошедшего? — Губы Вольнофа вытянулись в узкую полоску.

— Да, я видел это собственными глазами!

— А откуда Ховельман знал, что там должно произойти?

— А как же ему было не знать, если Хойслер часто пил вместе с ним?!

На несколько секунд в хижине установилась тишина, затем Вольноф снова поставил пистолет на предохранитель и убрал его в карман.

— Предателем вы, возможно, и не были, — не очень уверенно заметил майор, — но идиот вы, безусловно, полный! Почему вы раньше не рассказали мне об этом?! — Резким движением руки он подвинул деньги к Ромеру: — Уберите их!

К машине первым на сей раз шел Вольноф. Неожиданно он остановился и повернулся к Ромеру:

— Видите, какая получилась польза от того, что я так напугал вас!

Ромер усмехнулся; пачки денег, оттягивавшие его карман, казалось, несколько успокоили его.

— Соберите мне приличный компромат на этого Ховельмана! — потребовал майор. — Я проучу предателя! — И он пошел дальше.

Когда Ромер на своей машине вернулся домой, то сразу же заметил перед пивной несколько разъяренных завсегдатаев — любителей поиграть в скат. Загнав машину во двор, он открыл пивную и быстро обслужил картежников. Полученные от майора деньги он положил в сейф: пусть Марта удивится, хоть для нее сейчас десять тысяч — совсем небольшие деньги.

«Неужели Вольноф на самом деле хотел убить меня?» — билась в голове Пауля назойливая мысль.

Чуть позже он загнал машину в гараж, а сам направился в сарай. Между тем стемнело. Ромер включил электричество. «Форд» стоял на своем месте. Марта намеревалась продать его, а вместо него приобрести белый «мерседес» с красными кожаными сиденьями. В ее представлении белый «мерседес» был символом социального взлета: ни у кого в селе не было такой машины.

Прислонив лестницу к краю крыши, он полез наверх. Между двумя поперечными балками был устроен тайник, в котором Ромер хранил ампулу с ядом. Убедившись, что она находится на месте, он спустился вниз.

Четверо картежников около девяти часов вечера заказали три порции холодца и порцию жареной колбасы. Ромер прошел на кухню, а сам все время думал о том, с каким настроением вернется Марта из Ла-Коруньи. Он даст ей возможность высказаться, а потом начнет торопить ее с отъездом в Испанию. Пожалуй, это будет самая лучшая возможность избавиться от Вольнофа. Вот тогда-то он избавится и от опасной ампулы, которая вряд ли понадобится ему в будущем.

Обслужив заказчиков, Ромер вернулся за стойку. Около пивной вдруг остановился автомобиль. Картежники прервали игру и прислушались. В летнее время сюда по вечерам довольно часто приезжали туристы, но в такое время года редко кто заглядывал. Однако машина, судя по стихающему шуму, уехала.

Хлопнула входная дверь, и в пивную вошел поздний гость с чемоданом в руке. Ромер внимательно посмотрел на вошедшего и был удивлен тем, что им оказалась женщина, которая, чуть помедлив, подошла к стойке. На ней был плащ-дождевик. Чемодан приезжей, видимо, весил немало: он заметно оттягивал руку. Картежники замолчали, чтобы не пропустить ни слова.

— Добрый вечер, — поздоровалась молодая женщина приятным голосом. — Тетушка Марта дома?

Ромер подошел к женщине.

— Тетушка Марта… — произнес растерянно он и вдруг вспомнил: — Так это вы, выходит…

— Я Нелли, ее племянница! — Она протянула руку, внимательно рассматривая Ромера. Одета она была безупречно. Ее карие глаза лукаво блестели. От ее взгляда Ромер почувствовал себя неловко.

Марта однажды рассказала ему о дочери своей умершей сестры, которую она считала несколько экстравагантной. Разве могла нормальная, здравомыслящая девушка вступить в какую-то левую студенческую организацию и даже войти в ее стачечный комитет?.. Вот, собственно, почему, успешно сдав все экзамены, она так и не получила места учительницы.

— А разве тетушки Марты нет дома? — повторила Нелли свой вопрос.

— Нет, — коротко ответил он.

Нелли была единственной родственницей Марты. И если она приехала надолго — а именно об этом свидетельствовал ее тяжелый чемодан, — то своим присутствием могла в какой-то степени помешать Ромеру.

— Не хотите ли чего-нибудь перекусить с дороги? — спросил он у Нелли так, будто она была просто приезжей.

— Спасибо, нет, — ответила девушка. — Я хотела бы знать, когда тетя Марта вернется обратно?

— Об этом я не имею ни малейшего представления, — пробормотал Ромер. — Она находится в Испании!

— У своего Нойройтера? — И не успел Ромер ничего ответить, как она с ожесточением добавила: — Это лишний раз доказывает, что на этом свете нет никакой справедливости! Этот тип должен был бы давно умереть от проклятий тех, кого он погубил!

Посетители тем временем расплатились и поспешили разойтись по своим домам, чтобы рассказать своим близким о том, что к Марте Фенске приехала племянница.