Зюзя выглядел встревоженным, похоже, он переживал, чтобы Лекс и Тарис не передумали в последний момент. Лекс хотел как-нибудь приободрить паренька, но тут ему попалась на глаза свастика, нарисованная краской на стенах домов. Это было очень странно. Пиктограмма была нарисована и поодиночке и сразу по несколько штук, сплетенная «ножками», как цветочный венок. Рыжик не удержался и, схватив Тиро за руку, поинтересовался:

— Что это?

— Это знак саламандры, — Тиро ухмыльнулся, — люди почему-то решили, что этот знак приносит удачу в дом. Теперь модно над каминами рисовать знак саламандры. Ведь в очаге живет огонь, а значит, это убежище саламандры. Не удивляйся, но все в городе знают, что в этом походе не погибло ни одного воина, но тем не менее, победа за нами. И люди не помнят ни одного настолько успешного похода. В каждой семье есть воин и, конечно, все рады, что все живы и с богатой добычей.

— Оу, — задумался рыжик. Он только сейчас обратил внимание, что все встречные люди ему улыбаются. И смотрят очень доброжелательно, как будто он стал родным каждому жителю. Это, конечно, приятно радовало, но в то же время и напрягало. Пока рыжик терзался в сомнениях, что же лучше: быть любимцем всего города или быть незаметной мышкой, и как к такой популярности отнесется Кирель, они дошли до магистратуры. Ну, хотя бы там все было по-прежнему. Все тот же мужчина, вся та же амбарная книга.

Лекс, вспомнив, когда была совершена покупка раба, сообщил, что дает ему вольную, и с удовольствием сломал сургучную печать на кожаном ошейнике. Зюзя только тихо всхлипнул и вцепился в Тариса, как в спасательный круг. А вот парень Лекса удивил.

— Это вам, — Тарис протянул рыжику золотой, — я хотел бы возместить вам потери и поблагодарить за то, что помогли Зюзе.

— Хорошо, — Лекс кивнул и взял золотой, а потом развязал мешочек с деньгами и протянул Зюзе два золотых, — Зюзя, это тебе, считай, что это твое приданое, как честного младшего. Чтобы ты не пришел в семью мужа голодранцем.

Зюзя принял золото дрожащей лапкой и сразу отдал золото старшему, следом разрыдавшись ему в подмышку. Тарис прижал к себе тоненькие всхлипывающие плечи и поцеловал в макушку.

— Ну что ты, маленькая ящерка, не плачь, все хорошо. Пойдем, купим тебе красивую тунику на свадьбу.

— И штанишки? — с надеждой выглянул из подмышки Зюзя и повел носом, — как работнику? И честному младшему, помощнику мужа?

— И штанишки, — улыбнулся Тарис и заправил выбившуюся прядь за ухо Зюзе, — только не плачь, моя ящерка, у нас завтра свадьба, надо радоваться.

— Я радуюсь, — хлюпнул носом младший и мужественно улыбнулся.

А вот Лекс стоял с приоткрытым ртом. Вот он тормоз! Как-то он забыл, что в этом мире нет котят, щенков и прочей мимимишности. И ящерка это, пожалуй, единственное мелкое милое животное этого мира. Сканд не хотел сказать ничего плохого, и даже не думал все эти гадости, что он вывалил ему на голову, просто он хотел сказать что-то милое, типа котенок, только вот котят здесь нет. Как нехорошо получилось! Надо будет попросить у Сканда прощения, что ли…

— Ты что, жалеешь, что отпустил Зюзю? — тихо спросил Тиро, увидев в ответ недоуменный взгляд, решил пояснить, — у тебя просто такое лицо…

— О боги, нет, конечно! — Лекс ухмыльнулся, — совет им да любовь, я сам был готов приплатить, лишь бы отдать малыша в надежные руки.

— Ну, вы вообще-то с ним ровесники, — Тиро ухмыльнулся, — ты, правда, выглядишь на порядок взрослее, но я-то знаю, что ты тоже еще ребенок.

— Тогда купи мне сладкого, папочка, — Лекс ехидненько ухмыльнулся, — а еще штанишки!

Тиро рассмеялся и махнул рукой. Потом они пошли дальше, и Лекс впервые попал на местный рынок. Он был похож на базар где-нибудь в отсталых странах. Товары стояли в мешках или грубых глиняных горшках, или просто лежали на земле, вываленные горкой на широкие зеленые листья. Овощи, крупы, фрукты, а рядом свисали тушки ящеров или куски разделанного мяса. Ходили люди, торговались, обсуждали последние новости, сплетничали. Их с Тиро замечали в толпе и с уважением кланялись на расстоянии, не решаясь подойти ближе.

Тиро купил и тушку белого ящера, такого же, как они жарили у крестьян во время путешествия, и куски белого мяса, которые почему-то пахли рыбой. Лекс присмотрелся, да и внешне мясо напоминало щуку, хотя, если представить размер такой щучки, то прямо мороз по коже… Мальчишки тащили покупки домой и возвращались с пустыми корзинами, в которые Тиро складывал клубни растений и фрукты, а еще несколько пучков душистой травы и связку крупных зеленых листьев, которые здесь использовали вместо упаковочной бумаги. А под конец купил несколько мешочков с орехами и засахаренными фруктами. Их он с ухмылкой отдал рыжику, и тот, сделав умильные глазки, прижал лакомства к груди. Там же Тиро купил и две сахарные головки, и мальчишки чуть не подрались за право нести эту сладость.

Вернувшись домой, Лекс оставил сладости на столе у камина и побежал переодеваться. У него в комнате теперь стоял небольшой сундучок, в котором лежала сложенная одежда и помпезные сандалии с золотыми вставками. Лекс сбросил тунику и палантин на кровать и быстро нацепил рабочую одежду коричневого немаркого цвета. Во дворе его дожидался Сишь, который подгонял крышку на деревянную коробочку. Он же и сообщил, что Рарх ушел на рынок в квартал плотников за мраморным деревом. Он продемонстрировал рыжику небольшую лопаточку с заостренным краем и довольно ухмыльнулся, когда его похвалили. Лекс попросил, чтобы Сишь вырезал ему потом несколько деревянных ложек. Паренек кивнул головой и сообщил, что рад опять стать подмастерьем у такого мастера, как Рарх.

Лекс тоже был рад, что с Рархом все в порядке, грустно, конечно, что у него так получилось с любимой женой, но что тут сделаешь? Лекс забрал коробочку с лопаткой и бросился к заветному ведру с белилами. Белила казались жирными на ощупь и сильно пачкали руки и одежду. Лексу пришлось приспосабливаться и изрядно помучиться, чтобы собрать все, что получилось. Получилось, на удивление, совсем немного. Ложек пять-шесть, больше перемазался, чем собрал!

Лекс долго отмывал руки в ведре с водой. Вода стала молочно-белой, и хотя руки до конца не отмылись, но вид белой воды и понимание того, что белила возможны в этом мире, очень радовали и настраивали на радостные мысли. Девушки с радостными песнями возились на кухне, и только Милка так и сидела на солнышке, спокойная и безмятежная. Лекс попросил у Тиро пару мальчишек в помощь, и управляющий сразу послал к нему Мая и еще одного мальчика с ясными и умными глазками.

Пока Май растапливал горн и бегал за огнем на кухню, Лекс усадил второго паренька на скамейку и дал ему в руки ступку и пестик. Он осторожно пересыпал коричневый пигмент в ступку и начал сам, объясняя, что надо работать аккуратно, чтобы не просыпать, и все растолочь в пыль. А потом завязал ему на лице платок, так, чтобы закрыть рот и нос.

— Чтобы не чихнул случайно! — погрозил Лекс пальцем пареньку, когда тот хихикнул.

Но на самом деле это было для того, чтобы потом, когда придет время перетирать сурик, не пришлось объяснять, что сухой сурик может стать отравой, хотя и в больших количествах, а не в том объёме, как у него, но все же. Лучше перестраховаться на будущее. У Алекса за столько лет работы с людьми выработался своеобразный рефлекс, что лучше переборщить с техникой безопасности, пусть даже в ущерб выработке, чем мытариться по дисциплинарным комиссиям и комитетам, объясняя травмы, или, еще хуже, смерти людей. И хотя в этом мире не было ни того ни другого, но собственную совесть никто не отменял.

Сишь подошел узнать, какого размера нужны деревянные ложки, но вместо этого Лекс отправил его делать еще деревянные коробки, только большего размера. Он быстро прикинул в уме: желтый, коричневый, оранжевый и зеленый. Четыре разных цвета. Вместо белого пойдут белила, а на черный пигмент коробка не нужна, черный пигмент в кузне всегда под рукой. Лекс довольно хихикнул. Все же, жизнь прекрасна и полна сюрпризов! Сишь пожал плечами и отправился в новую столярную мастерскую, в которой уже хозяйничал Рарх. Пока Сишь примеривался, тут и мастер пришел. Он принес на плече небольшое бревнышко, примерно метровое, с аккуратным спилом. Рарх сразу включился в изготовление коробочек. У него в руках, казалось, все делалось само по себе.