— Ты говоришь, как будто это так просто, — Тургул с сомнением посмотрел на рыжика, — ты придумал какой-то хитрый механизм, который сделает все это?

— Нет. Непросто. И это будет не механизм, это будет взрывчатка, — Лекс посмотрел на притихших людей. Монахи и Тиро, который маячил за спиной, поняли, о чем речь, а вот Тургул и Сканд нет. Поэтому Лекс решил пояснить, — это будет взрыв, вернее, несколько взрывов. БАХ! — Лекс растопырил пальцы и попытался изобразить, что такое взрыв. Сканд и Тургул смотрели с сомнением, как кривляется рыжик, но тут Тиро поставил на стол разорванный оловянный стаканчик, — ну, как-то так.

— Это как? — Сканд покрутил в руках разорванный и местами оплавленный предмет, похожий на бумажный фонарик, которые Лекс делал с сестрой из цветной бумаги в далеком детстве.

— Долго объяснять, проще показать… — Лекс пожал плечами, — но только, показывать ночью, как это будет — это значит переполошить спящий город, а нам надо выехать тихо, чтобы никто не знал об этом. Я могу тебе только пообещать, что все покажу, объясню и растолкую, когда приеду обратно. А пока тебе придется просто отпустить меня и ждать моего возвращения.

— А ты вернёшься? — Сканд выглядел крайне недовольным.

— Вернусь, — Лекс постарался беззаботно улыбнуться, — ну, куда я от тебя денусь? Ты все же мой муж. И так просто тебе от меня не отделаться. И потом, мне понравилось заниматься с тобой любовью, поэтому я обязательно вернусь… к тебе. Обещаю. И я свои обещания всегда выполняю. Именно поэтому мне надо уехать, чтобы вернуться и чувствовать себя честным человеком, а не жалким обманщиком.

— Хорошо, — Сканд попыхтел немного, а потом первый склонился над картой. — Получается, что вначале вам надо добраться вот сюда…

— Да, и как можно быстрее. Поэтому мы будем ехать не вместе с караванами, а сами по себе, на максимальной скорости. Будем ночевать под открытым небом, и есть на ходу. Главное, чтобы ящеры выдержали такую гонку.

— Ящеры выносливее людей, это для тебя будет очень тяжело, — Сканд недовольно покачал головой, — если бы я знал, что у тебя впереди такая тяжелая дорога, я бы тебя не тронул…

— А вот я за себя такое не могу сказать, — Лекс ухмыльнулся, — я так долго на тебя облизывался, и когда ты, наконец, попал бы мне в руки, я бы не смог так просто упустить тебя из своих жадных лапок.

Сканд довольно похмыкал, но продолжил рассматривать карту. Вскоре он показал пальцем на пунктир, обозначающий заброшенную дорогу, и разговор начался непосредственно вокруг предстоящего пути. Лекс порадовался, что решил взять с собой Тургула, он был военным и привычным к подобным походам. Он легко ориентировался на местности, рядом с ним не надо было переживать, что они будут плутать по неизвестным местам. Монахи, они, конечно, опытные бойцы, но иди знай, есть ли у них навык ориентироваться на местности. И, кроме того, он действительно доверял Тургулу, опытный боец в таком деле явно лишним не будет.

Они просидели на кухне несколько часов, выбирая и обсуждая лучшие пути следования и пути возможного отступления. Сканд переживал о мелких поселениях в лесах. Слухи о «вольных стрелках» ходили самые зловещие. Теланири задавил налогами и поборами крестьян возле своего города и те, побросав хозяйства, отправились грабить в леса. И слава о них, как о Шервудских стрелках, шла самая лихая. Караванщики объединялись, чтобы проехать опасные места, и нанимали большую охрану, лишь бы остаться в живых.

К утру план похода был готов. Когда девушки, зевая, зашли на кухню, чтобы готовить завтрак, то увидели людей, сидящих в кружок возле очага, и пылающий камин. Лекс старался запомнить карту на случай, если вдруг останется один или с Тургулом, не дай боги, что-либо случится, и он останется за старшего. Когда на кухне появились еще и мальчишки и началась привычная домашняя суета, маленький отряд начал собираться в дорогу.

Тургулу принесли одежду, которую носили караванщики, когда на привычную одежду надевались легкие полудоспехи. Точно такая же одежда, только меньшая по размеру, досталась и Лексу. А вот четверке пришлось надеть туники со штанами и рабские ошейники. Лекс отказался ставить печать им на застежки. Ему было неприятно даже думать, что по его вине четверо людей могут потерять свободу и стать игрушкой в чужих руках. Во дворе седлали ящеров и закрепляли на них груз и вещи. Лекс ещё раз мысленно перепроверил, все ли он предусмотрел в дорогу. Ведь в пути отсутствие какой-либо малости могло стать настоящей катастрофой. И в итоге он взял еще один комплект огнива и растопки и припрятал их вместе с фитилями, которые вез сам.

Сердце дрожало, как заячий хвост, но на душе было радостно и в голове эйфория, как накануне отпуска, когда запланировано увлекательное приключение и вещи сложены, и вот сейчас уже надо подхватить чемодан и отправиться в аэропорт, а там горы или море, или просто компания веселых людей, и ты точно знаешь, что все будет хорошо, но вот в последний миг застываешь над закрытым чемоданом и пытаешься вспомнить, что мог забыть. Лекс сидел на кухне и наворачивал свежесваренную кашу, наблюдая, как по двору мечутся люди, увязывая и проверяя в последний раз ящеров и крепление груза.

— Ну конечно, где тебя можно найти, как не с ложкой во рту, — Сканд заскочил на кухню, явно кого-то разыскивая, — все собираются, а ты все трескаешь? Ты что, совсем не переживаешь перед дорогой?

— Поверь, если я начну нервничать, то все в ужасе просто по углам разбегутся. А так я делаю всем большую услугу, — Лекс отложил ложку и погладил сытое пузико, — когда я сыт, то я мил, благодушен и на все согласен.

— Обжорка. Я запомню это на будущее, — Сканд сел рядом и уткнулся носом в волосы рыжика, — у тебя запах немного изменился, ты уже не пахнешь одиноким младшим, но и моего запаха на тебе пока маловато. Вот вернешься домой, и мы займемся этим вопросом более плотно.

Лекс принюхался, от Сканда пахло теплым древесным запахом, а еще ящерами, которых он седлал вместе со всеми. Он отогнул ворот туники и понюхал… от него, похоже, ничем не пахло… это привычно удивляло. В этом мире все ориентировались по каким-то запахам, и нюх у этих ящеро-людей был более острым, чем у Лекса, хотя это несколько удивляло. У него ведь было тело местного аборигена, а значит, и обоняние должно соответствовать… Может, обоняние ему досталось вместе с мозгами от Алекса? Лекс вздохнул и решил, что подумает об этом позже, а пока он встал из-за стола и проверил, как выходит нож из ножен и не развяжутся ли завязки кожаных лат. Тиро протянул ему платок и Лекс быстро намотал его на голову наподобие тюрбана.

— Пора.

Во дворе, казалось, сразу все притихли. Они вышли, Сканд подсадил рыжика в седло и погладил его по бедру.

— Ты это… — Сканд тяжело сглотнул, сделал бровки домиком, но потом взял себя в руки и, нахмурившись, пробубнил, — устрой им всем! Чтобы знали!

— Угу, — Лекс погладил мужа по плечу, — я тоже тебя люблю, и рад, что ты в меня веришь. Все будет хорошо. Ты, главное, не забудь заказать мне обувь к туникам. А еще подушечку под попу, потому что чувствую, я на ней долго не смогу сидеть…

Сканд засмеялся и хлопнул ящера Лекса по крупу. Тургул первый выехал в открытые ворота, Лекс направил своего ящера вдогонку, следом за ними ехало четверо рабов, которые управляли гружеными ящерами. Они выглядели как маленький караван начинающего торговца. Они тихо проехали по пробуждающемуся городу и оказались перед воротами первыми.

Стоило только стражникам, позевывая и потягиваясь, неторопливо открыть ворота города, как маленький караван выскочил навстречу восходящему солнцу. Как только они выехали из городских окраин и оказались на проселочной дороге, ящеры прибавили скорости и побежали широким, стелющимся шагом, проглатывая милю за милей. Лекс откинулся в седле и довольно засмеялся. Дорога, свобода, плавное покачивание ящеров и Большое Приключение впереди — что еще надо для счастья?

Шустрик

К концу вторых суток Лекс уже был вымотан и держался за поводья ящера больше от упрямства, не желая сдаваться первым. Темп был набран очень сильно, в планах так и значилось — гнать на полном пределе ящеров. Только вот о собственном пределе он совсем не подумал. Его тело, хоть и не было слабым и немощным, как у других младших, но от подобного марафона к концу вторых суток его откровенно «клинило». Ноги не сгибались и руки будто одеревенели, и каждый шаг ящера, каждое его покачивание вызывало чувство онемения в позвоночнике. Лексу казалось, что еще немного, и он просто потеряет сознание.