Никогда Лекс не ждал заката, как в этот день, но упрямое солнце настойчиво цеплялось за небосвод и отказывалось прятаться за горизонт. Они уже целый день мчались по проселочным дорогам, вдалеке от торговых путей, если им и попадались по дороге путники, то это, как правило, были рабы, которые шли от плантаций к баракам или по другим хозяйственным делам. Место для сегодняшнего ночлега было выбрано еще дома, на кухне Тиро. Они должны были остановиться на границе Зеленых лесов, неподалеку от каменистой гряды.

Там должна хорошо просматриваться территория и можно будет спокойно переночевать, не опасаясь нападения из высокой травы. Лекс был благодарен и четверке и Тургулу, что они не заставляли его вести грузовых ящеров и дежурить в охране по ночам. Когда показалась каменистая вершина, Лекс только что не всхлипнул от облегчения. Скоро эта пытка закончится и можно будет слезть с ящера и размяться.

— О, да ты совсем раскис, — Тургул осторожно снял рыжика с ящера и бережно поставил скрюченное тело на землю, — почему раньше не сказал, что устал? Мы бы остановились, ты бы размял ноги, и все было бы легче.

— Нет, — Лекс схватился за поясницу и попытался выровняться, — о боги, как хорошо! Просто экстаз! Нам надо поторопиться. Мы же сами выбрали место для ночевки. Если бы останавливались в пути, то мы бы не успели.

Лекс показал на небо, которое стремительно темнело. Они едва успели добежать до намеченного места. Сегодня они тоже будут ночевать без костра и без горячей еды, не стоило привлекать к себе ненужного внимания. Они обустроили лагерь за укрытием каменной гряды и выставили дозорного на вершину. Лекс осторожно подобрался туда и осмотрел окрестности. Недалеко начиналась громада лесного массива. Неизвестно, есть ли там люди, так вдалеке от торгового тракта, но все равно стоило поберечься.

— Ложись сюда, — Пин указал рыжику на несколько сложенных пледов, — я тебя разотру и тебе будет легче. Ты молодец и хорошо держишься, но в следующий раз, если почувствуешь, что плохо, то лучше скажи и мы остановимся. Поверь, лучше немного задержаться в пути, чем упасть с ящера и побить руки и ноги. И это при условии, что те ящеры, которые бегут позади, успеют тебя заметить и перепрыгнут. Это боевых ящеров учат, как перепрыгивать препятствия, эти же домашние самочки умеют только бежать плотной кучкой и держаться старшего в группе. Они вполне могут затоптать упавшего им под ноги человека.

— Хорошо, — Лекс снял тунику и с кряхтением опустился на пледы. Хоть они и были сложены в несколько слоев, но камни снизу все равно ощущались, — ох. Сейчас разогнусь, сейчас…

А потом Пин растер по спине масло, которое пахло пряностями и ощутимо грело, как горчичник. Руки Пина вначале ласково разгладили сведенные судорогой мышцы, а потом прихватили без всякой жалости и пощады. Это было здорово и больно одновременно. Лекс закусил угол пледа, чтобы не заорать, но на его мычание примчался Тургул. Он было решил, что рыжика пытают, но увидев его блаженную мордашку, сразу успокоился и ушел к ящерам, чтобы помочь их расседлать и накормить после тяжелого дня. Лекса долго растирали, разминали, после дня судорог и боли это было лучше любого секса. От массажного масла по телу разливалось тепло, и рыжик не заметил, как уснул.

Проснулся он из-за того, что продрог. Натянув на себя плед, он неожиданно понял, что солнце подозрительно высоко. Сон как рукой сняло. Он уселся на ворохе покрывал и посмотрел на небо. Время приближалось к полудню.

— Почему меня не разбудили? — разозлился рыжик.

— Нечего здесь геройствовать, — Тургул засунул в рот последний кусок лепешки и принялся пить из фляги, — впереди тяжелый участок дороги и надо, чтобы ты был в силах смотреть по сторонам и нормально двигаться, в случае, если придется бежать на своих двоих. Так что просыпайся, спокойно кушай, и мы отправимся в путь. Если все пойдет хорошо, то мы окажемся на нужном месте не к обеду, а к вечеру. Главное, чтобы ты был в состоянии нормально двигаться и думать.

— Но сроки… — начал недовольный рыжик, натягивая на себя тунику и разводя руки, позволяя завязать ремешки на кожаных доспехах.

— Сроки станут еще дольше, если ты свалишься с ящера или что-то перепутаешь в своих этих «бах и бум», — передразнил Тургул и помахал в воздухе растопыренной пятерней, совсем как рыжик, когда тот объяснял о взрывчатке, — и вообще, не спорь со старшим.

— Бе-бе-бе, — передразнил рыжик и вцепился зубами в кусок лепешки. Действительно, глупо ругаться из-за задержки в полдня, тем более, что сроки они определили себе сами.

Вскоре с едой было покончено и Лекс самостоятельно взобрался на свою самочку, он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Тургул махнул рукой, и маленький отряд отправился в дорогу. Травы в этом месте почти не было, наверное, из-за каменистой почвы. Только под лапами ящеров пересыпался толстый слой то ли узких листьев, то ли широких иголок. Стволы деревьев были толстыми и высокими, и поэтому казалось, что они едут в каком-то гигантском храме, среди колонн-великанов. И хотя не было травы, но все равно вдаль смотреть не получалось, настолько часто стояли деревья. Звуки опять стали тихими и глухими, хотя и шуметь совсем не хотелось, прямо как в храме.

Тургул уверенно вел свой отряд, как будто у него в голове был компас. Непонятно, как он здесь ориентировался, но вскоре Лекс увидел широкий овраг, который, наверное, век тому назад был руслом реки, а сейчас зарос кустарником и сравнительно небольшими деревьями. Лекс постарался вспомнить карту, где-то справа должно было находиться поселение смолокуров. Вскоре они выскочили на неширокие просеки, которые вели куда-то вглубь леса, скорее всего, к смолокурням. Лекс посмотрел на ящеров, самочки вели себя спокойно, а значит, чужих рядом не должно было быть, хотя, возможно, самочки не реагировали на посторонних. Тургул остановил отряд и все напряженно прислушивались, но стука топоров не было слышно, и он махнул рукой, позволяя двигаться дальше.

В одном месте Тургул все так же молча дал команду остановиться и Крин, соскочив с седла, бросился вперед, осторожно вглядываясь среди деревьев. Вскоре он пропал между стволов, самочки устало переводили дыхание и флегматично обнюхивали чахлый папоротник, который пробивался между камней и ковра упавших иголок. Лекс крутил головой по сторонам, пытаясь сориентироваться, где находится солнце и где примерно они находятся. Крин, появившись, показал жестами, что все в порядке и можно двигаться дальше.

Лекс совсем не ожидал, что они добрались до намеченного места. Они оказались у каменного обрыва, который уходил вниз почти отвесно. Лекс спешился следом за Тургулом и осторожно глянул вниз. Высота была сравнительно небольшой, метров десять, и то скорее из-за того, что внизу был широкий овраг, который зарос кустами и сравнительно небольшими деревьями. По всей видимости, это было место прежнего устья Шустрика. Овраг перегораживала каменная насыпь, точно так же заросшая всевозможной чахлой зеленью, как и овраг. Скорее всего, когда-то здесь был большой каменный обвал, который перегородил речку и заставил ее искать новое русло.

Сверху открывался интересный вид. Река неистово билась в преграду и, недовольно шипя каменистыми порогами, разворачивала в сторону города Теланири. До поворота реки была деревянная пристань, где стояло небольшое судно, а далее было привязано несколько плотов, возле которых ходили люди. После поворота, значительно ниже по течению, там, где река переставала пениться, была похожая пристань, и там стояло еще одно судно.

— Интересно, как по такой реке можно плыть на кораблях? — Лекс недоуменно пожал плечами. — Ну ладно, плоты сплавлять, тут не очень-то и страшно. Даже если плоты рассыплются, то их всегда можно увязать по-новому, но суда?

— Здесь есть один достаточно хитрый маршрут, и местные жители проводят суда на длинных веревках, — Тургул хмыкнул, — мало кто решается заплывать выше. Но там дальше есть широкое озеро, откуда и начинается Шустрик. И на берегу озёрного края живут искусные охотники, там добывают красивейшие меха и, кроме того, там есть мастера по работе с кожей. Они делают и мягкие накидки, и твердые доспехи, и работа тех мастеров хорошо известна. Только вот из-за этого поворота по Шустрику добраться до них купцам тяжело, а властители Озерного края давно разругались еще с дедом Теланири, и поэтому Теланири не пропускает их торговцев по реке ни за какие деньги, заставляя продавать свои товары у него на базаре.