9 глава. Пистолет

Лена вернулась поздно вечером, злая как черт и тут же накинулась на соседку, лежащую на кровати:

— Почему у нас такой бардак? Что это за дрянь? — она пнула ногой кучу обломков и чурочек, что недавно было разболтанным старым табуретом, — почему это валяется посреди комнаты, а ты лежишь и в потолок плюешь, а?

— Я не доплюну, — равнодушно отозвалась Лера, — я не верблюд.

— Правильно! — рявкнула Лена, — верблюд — я! Я — верблюд! Я все уберу! А ты лежишь кверху пузом и ковыряешь в носу!

— Что ты взъелась? — удивилась девушка, приподнимаясь на локте и посмотрев на нее, — ну, лежит тут табуретка, и пусть себе лежит. Где криминал?

— Это табуретка? — Лена драматическим жестом указала на груду мусора.

— Ну… это было табуреткой. Я на нее упала.

— Что ты сделала? — та даже рот раскрыла, позабыв свою злость на время.

— Упала.

— Упала? Как, опять?

Лера кивнула и вновь легла. Лена посмотрела на нее, потом на табуретку и снова спросила:

— Опять головой?

— Задницей, — хмыкнула соседка, — «скорая» приезжала. Дала больничный на два дня.

— «Скорая»?

— Нет, доктор.

— У нас как обычно дурдом, — подытожила Лена, садясь на уцелевший стул, — я уже давно ничему не удивляюсь, но сейчас ты меня просто убила, Лер. Ночью ты упала на пол, теперь — на табурет. Опять с кровати?

— Со шкафа.

— А что ты там делала?

— Пыль вытирала, — Лера начала раздражаться.

— Пыль? Ты? Вытирала пыль? Нет, правда?

— Господи, да что же здесь такого! — вскричала девушка, — люди время от времени вытирают пыль.

— Люди может быть, — она вздохнула, — если ты будешь продолжать в том же духе, нам скоро сидеть будет не на чем. Ох. Ох-хо-хо. Может, тебя связывать на время моего отсутствия? Нет, пожалуй, — ответила Лена на своей вопрос, — ты, даже связанная, умудришься откуда-нибудь грохнуться. Кости целы?

— Целы, — проворчала Лера, переворачиваясь на другой бок.

— Ну, слава Богу. Есть в этом доме что-нибудь пожрать?

— Я не успела ничего приготовить.

— Конечно, вот свалиться со шкафа ты успела.

Лера фыркнула.

— А что ты так рано явилась? — отфыркавшись, задала она вопрос.

— Не твое дело.

— Почему не мое? Ты меня почему-то допрашиваешь. С пристрастием, только ногами не пинаешь.

— Сейчас пну, если не заткнешься, — Лена поставила на плиту кастрюлю с водой, — я же не спрашиваю, как у тебя с Олегом.

— Я устала тебе повторять, что у меня с ним ничего не было. И не будет.

— Почему?

— Потому что он — скотина.

Лена приподняла брови и хмыкнула. В душе она была согласна с этим определением, по своим причинам. Точно, скотина. И еще сволочь. Вообще, все мужики — сволочи.

— Значит, ты ничем не занималась, только стулья ломала, — перевела она разговор на другую тему, — ну-ну. Что там у тебя на очереди? На что ты еще не падала?

— Можно подумать, я специально выбираю места, на которые падать, — проворчала Лера, — в порядке очередности.

— Создается такое впечатление. «Скорую» даже вызывали. Лучше бы позвонили в психиатрическую лечебницу. Тебе бы это не помешало.

— Отстань, — беззлобно отмахнулась девушка.

— Ладно, ладно, — пропела Лена, — лежи уж, калека. Господи, как ты не устаешь?

Утром Лера не пошла в университет, решив использовать свалившийся на голову больничный на полную катушку. Если уж отрываться, то по полной программе. Она спала часов до десяти, потом валялась в постели еще целый час и наконец решила, что пора вставать.

Доктор не обманул. У нее все болело. Приподняв футболку, Лера взглянула на свой живот и охнула. Синяки, куча синяков самых различных размеров переливались всеми цветами радуги: от желтого до черного. Руки и ноги выглядели не лучше. В довершение всего, порезы на лице подсохли и теперь напоминали паутину или мелкую сеть трещин. Что-то стряслось с ее кармой. Плохой месяц. Или плохой год? А может она сама плохая? На всю голову?

Не собираясь размышлять на эту тему, она потащилась в ванную, охая, вздыхая и радуясь, что сейчас весна и все ее повреждения можно спрятать под одеждой. Все, кроме лица. Жаль, что здесь не Ближний Восток, паранджу не наденешь. Прав был «новый русский» из анекдота. Какая все-таки гуманная нация. Сейчас бы занавесила морду лица, и все в ажуре. Или в шоколаде. А не в дерьме, как обычно.

Выпив кружку кофе с бутербродом, Лера надела свитер, джинсы и ботинки. Накинула ветровку и посмотрела на себя в зеркало. Что ж, уже лучше. Теперь она не напоминает жителя дружественной соседней галактики, которые похожи на зеленых пятнистых лягушат. Но все-таки, ее лицо будет привлекать внимание. Жаль, нет паранджи. Очень жаль.

Можно, конечно, сидеть дома и никуда не ходить. Но выхода у Леры не было. Она виновата перед Стасом. Украла пистолет и повесила на него жмурика. А что, если менты найдут его и обвинят друга в убийстве? Девушка пришла в ужас. Нет, от пистолета нужно немедленно избавляться. Его нужно выбросить. Но, разумеется, не в мусорное ведро и не в помойку около общежития. Нужно зайти куда-нибудь подальше и там хорошенько его припрятать. Только вот, что Стасу сказать? Как ему объяснить, зачем она стащила у него пистолет? А что, если вообще ничего не говорить? Как будто она ничего не знает. Первый раз слышит о таком положении вещей. Я — не я и кобыла не моя.

На этой мысли Лера и остановилась. Это было разумно и больше всего подходило к ситуации.

Лера покинула здание и вышла на улицу. Было тепло так, что стало жарко в свитере и она пожалела, что не надела водолазку. Идти переодеваться не хотелось, и потом, говорят, примета плохая. Придется париться.

Она медленно пошла по тротуару, раздумывая, как лучше поступить. Сесть на автобус и заехать куда-нибудь подальше, чтоб, как говорится, концы в воду. Или просто выбрать какое-нибудь укромное местечко и оставить там пистолет, будучи уверенной, что его никто не найдет?

Заехать подальше — мысль неплохая, но ведь там тоже нужно искать укромное местечко. И потом, не хочется тащиться через весь город с такой мордой.

Или все-таки ехать? Нужно помнить о том, что лень губит все хорошие начинания на корню.

Остановившись и оглядевшись по сторонам, Лера обнаружила себя на тихой улочке, начинающейся сразу около парка. Расположение домов казалось ей странно знакомым, хотя если подумать, то ничего странного в этом не было. Как-никак, она живет в этом городе уже четыре года и какие-то улицы должны казаться ей знакомыми.

Должны. Только здесь она никогда раньше не бывала. А может быть, бывала, но забыла об этом? Может быть, хотя если подумать, что ей здесь делать? Если только она возвращалась откуда-нибудь и решила срезать угол. Да, но тут неудобно срезать какие бы то ни было углы.

Лера медленно пошла вперед, с любопытством посматривая вокруг. Здесь были преимущественно старые дома еще дореволюционной постройки, в два-три этажа, прочные и основательные. В основном, в них размещались разнообразные конторы. Это была так называемая «офисная» улица. Тротуар, мощеный новомодной плиткой, был красив и неудобен. Летом в зазорах между плитами застревали острые каблуки, а зимой было скользко как на катке. Но с другой стороны, на свете мало вещей, сочетающих красоту и удобство разом.

Лера снова остановилась. Она уставилась на дом, не в силах оторвать от него глаз. Девушка не знала, что ее так привлекает в нем, но почему-то именно его выделила среди остальных. Дом имел три этажа и массивную дверь, над которой не было никакой таблички, указывающей, что это за учреждение. Постояв, Лера прошла вдоль фасада и свернула, решив обойти его со всех сторон. Где-то она уже видела этот дом, либо очень на него похожий.

Позади тоже был вход, ведущий во дворик, окруженный со всех сторон домами. Лера встала напротив окон первого этажа, отметив на них аккуратные решетки и темноту за стеклами. Дом был недавно приведен в порядок, отреставрирован, подкрашен, но создавал странное впечатление отсутствия хозяина. Словно в нем никто не жил.

А жить здесь должно быть очень уютно. Правда, вид из окна не так, чтобы очень. Там, внутри наверняка есть широкая лестница с покатыми ступеньками, ведущими наверх, огромные окна и высокие потолки не то, что нынешние, давящие сверху. Лера даже на секунду представила, как можно было бы все устроить так, как чей-то голос спросил: