— Ну не специально же, — фыркнула Лера, — упала.

— Упала? Ага, — кивнул тот с умным видом.

Он знал ее с детских, если не сказать, с младенческих лет и был свидетелем многочисленных случаев того, что Лера охарактеризовала как «упала». Поэтому, увиденное перестало его удивлять. Упала, ну и что же здесь такого? В первый раз, что ли?

— Слушай, Лерк, меня очень интересует один вопрос, — переключился Стас на другую тему, — зачем ты сперла пистолет?

— Кто? Я? — Лера на всякий случай отодвинулась от него подальше.

— Да брось ты, чего позеленела? Что я, бить тебя буду? Просто скажи: зачем?

— Я его не трогала, — поспешно заявила девушка.

— Ну да, он сам ушел. Погулять решил. Не трать время, я знаю, что это ты. Вышло так, что за день перед твоим приходом я его видел в ящике. А вечером, когда ты ушла, прихожу домой, лезу туда за зажигалкой — и что вижу?

— Что? — прошептала Лера.

— Нет пистолета. Нету, — он развел руками, — зачем он тебе? Что ты собираешься с ним делать? Ты даже стрелять не умеешь. Отдай его мне, а? Лер?

— Не трогала я его, честное слово! — выпалила она, — я даже не знала, что у тебя пистолет есть.

— Ты ври, но не завирайся, — хмыкнул Стас, — я тебе его показывал. Лерка, отдай пистолет. Боюсь я за тебя, еще застрелишься случайно.

— Я по-твоему совсем дура?

Стас приподнял брови. Он помнил, как она едва не вышибла себе глаз петардой, хотя перед этим ей сто раз сказали, куда ее нужно направлять. Но он не стал напоминать ей об этом случае. И о других подобных тоже.

— Не дура, не злись. Умная, только растяпа. И потом, это мой пистолет. Отдай, Лер. Хочешь, я тебе газовый куплю?

Лера тяжело вздохнула и огляделась по сторонам на случай, что за их спинами стоит толпа любопытных. Но поблизости никого не было. Она сунула руку в сумочку.

— На.

Стас тоже оглянулся и поспешно убрал пистолет за пазуху.

— Ты больше так не делай, — предупредил он ее, — я ведь сперва Бог знает что подумал. Воры, к примеру, залезли. Только что это за воры, которые пистолет свистнули, а видашник и другую аппаратуру оставили? — он взглянул на подругу, — ты случайно никого не пристрелила? — и тут же рассмеялся, показывая, что это шутка, — ладно, ладно, шучу. Пойдем, что ли, хватит сидеть тут на виду. Может, чаем напоишь?

— Пойдем, — согласилась Лера, обрадовавшись, что разговор перешел на другую тему.

Они вошли в здание и поднялись вверх по лестнице. Лера на ходу искала ключи в сумочке, что в любой ситуации получалось у нее не сразу.

— Ты где пропадал? — спросила она, останавливаясь у двери.

— Да вчера приятеля встретил, пообщались.

— Что за приятель?

Он хмыкнул.

— Андрюха Шаповалов, может, помнишь? Мы с ним еще дома дружили. Правда, он старше лет на семь. Ты прикинь, он уже капитан!

— Военный, что ли? — догадалась Лера.

— Ага. Сейчас на военной кафедре трудится, в железнодорожном. Хотя, трудится, это громко сказано. Штаны протирает. Ох, гульнули мы с ним вчера, до сих пор тошно. Ты ведь знаешь этот личный состав: как водку пить — они первые, как работать, у одного сердце колет, у другого задница отваливается.

Лера захохотала так громко, что испугала одну из студенток, проходящую мимо. Девушка испуганно дернулась и странно покосилась в их сторону.

В комнате девушка первым делом включила чайник и полезла в стол в поисках чего-нибудь к чаю. Нашла лишь две карамельки и обломки засохшего печенья.

Взглянув на это, Стас укоризненно покачал головой.

— Так и знал. Чувствовал, что так и будет. Поэтому, кое-что купил. Что от вас, нищих студентов ожидать? Хорошо, хоть карамельки есть.

Он достал из кармана рулет в упаковке и водрузил на стол.

— Ешь и помни мою доброту.

— Молодец, в гости со своей закуской ходишь, — не осталась в долгу Лера.

Стас огляделся и что-то вспомнив, спросил:

— А где соседка твоя? Ведь вы вместе из университета возвращаетесь.

— Я сегодня не была на парах.

— Почему?

— У меня больничный. На два дня, — для пущей достоверности Лера помахала листком перед носом друга.

Он перехватил у нее листок и внимательно прочитал все, что там было написано. Потом поднял голову и спросил:

— Тут сказано: травма. Какая еще травма?

Пожав плечами, Лера приподняла свитер. Увидев, на что похож ее живот, он присвистнул.

— Опять, скажешь, упала?

— Ага, упала, — она кивнула головой, — со шкафа.

— Господи, что тебя туда понесло? Зачем ты на шкаф-то залезла?

— Пыль вытирала.

Друг ошеломленно покрутил головой.

— Лерка, я ведь не новичок, я ко всему привыкший. Но на моей памяти ты не лазала на шкафы, чтобы вытереть там пыль.

— А теперь залезла.

— Ох, что ты еще выкинешь? — он сокрушенно вздохнул, — железные нервы нужны с тобой. И те проржавеют.

В замке заскрежетал ключ. Лера поняла, что возвращается Лена и заскучала, представив, что будет, если они сойдутся со Стасом в обсуждении ее падений. Соседка отличалась отличной памятью и могла много чего ему порассказать.

— Привет, — сказала Лена, увидев Стаса, — каким судьбами тебя сюда занесло?

— Попутным ветром, — пояснил он, делая глоток горячего чая.

— Лера, ты что, ничего не сварила? — девушка окинула взглядом пустую плиту, — ну знаешь ли, какого черта ты здесь сидишь, если даже рожки отварить не в состоянии?

— А я здесь не сидела, — запальчиво отозвалась Лера.

— А где ты, блин, сидела?

— Нигде. Я уходила по делам.

— По каким делам? У тебя больничный.

— Ну и что.

— Девочки, не ссорьтесь, — примирительно сказал Стас, — хотите, я куплю вам чего-нибудь вкусненького?

Лена с неудовольствием замолчала, хотя предложение Стаса ей пришлось по душе. Но уж очень хотелось намылить голову безалаберной соседке.

— Хотим, — сказала Лера, — хотим много чего вкусненького.

— Принимаю заказы до одной тонны, — развеселился друг, — только дайте хоть чай допью.

Девушки великодушно разрешили ему это сделать.

Когда за ним закрылась дверь, Лена посмотрела на соседку.

— Так ты у него была?

— Нет. Он сам пришел, минут двадцать назад.

— А где ты была?

— По делам ходила.

— По каким делам?

Негромко выругавшись, Лера подскочила на ноги.

— Да что, у меня уже и дел никаких быть не может? Чего ты привязалась как репей к собачьему хвосту? На почту я ходила, матери письмо отправить, — соврав, она тут же почувствовала угрызения совести.

Она уже сто лет не писала матери, только звонила и то, ерунду спрашивала, нет, чтобы о здоровье поинтересоваться.

— Ну, если на почту, — протянула Лена, признавая за соседкой право на родственные связи.

— Ты выбрала себе не ту профессию, — подытожила та, — тебе бы юристом быть. Прокурором или судьей. «Подсудимый, назовите ваши фамилию, имя, отчество», — передразнила она манеру всего судейского племени, — хреновый из тебя бухгалтер получится.

— Поживем-увидим, — философски заметила Лена, — что из меня получится. Я с ужасом представляю, что из тебя получится с твоей любовью к порядку и аккуратностью, — последнее прозвучало с достаточной долей сарказма.

Она отошла к полке и раскрыв замок на сумке, принялась выгружать оттуда книги и тетради. Лера была полна раздражения от столь неуместного высказывания и наблюдала за ней, размышляя, как лучше ответить. Но с достоинством съязвить не успела.

Лена положила на полку предмет, который вызвал у соседки легкий приступ столбняка. Она застыла с отвисшей челюстью и выпученными глазами.

— Нравится? — с легкой ехидцей осведомилась Лена, — приятель подарил. Я, в отличие от тебя, не посылаю всех к черту или еще куда подальше. А от таких знакомств бывает ощутимая польза. Нечто вроде этого сотового телефона.

— Полчаса позора — и обеспеченная старость, — съязвила Лера, — сколько лет этому твоему приятелю? Как обычно, шестьдесят?

— Я тебя сейчас тресну! — разозлилась та, — если ты имеешь в виду Петра, то ему было всего сорок два. И это было на втором курсе. А Игорю тридцать девять, он еще молодой.

— А, ну если тридцать девять, — не сходила со своей позиции девушка, — если тридцать девять, тогда конечно.

Для нее человек, которому стукнула так много лет, был глубоким стариком. К слову сказать, ее матери было всего сорок четыре.

— Закройся, — пригрозила Лена напоследок, — твоему Олегу и тридцати нет, а ты морду воротишь. Дура, она и в Африке дура!