Мое лицо, должно быть, стало мрачным, потому что Эвелина спросила:

— О чем ты думаешь, Белла?

— Так, — неопределенно отозвалась я, не желая посвящать ее в свои сомнения, — неприятная история.

— Это верно, — согласилась она, — ужасная. Все-таки, как она попала в кусты? Как ты считаешь?

— Этого нам никогда не узнать.

Эвелина продемонстрировала догадливость и я всеми силами старалась отвлечь ее от ненужных мыслей. Эту историю нужно выбросить из головы. Хотя загадочность происшедшего интриговала. Я бы поразмышляла на эту тему в одиночестве. Правда, я могу и ошибаться. Все могло быть очень просто и грубо. Во время приступов Марианна не контролировала себя и была способна на любую гадость. А кому-то это не понравилось. Ведь неизвестно, с кем она общалась с тех пор, как ушла из дома. Я представила здоровенного бандита с пистолетом, направленным в лоб женщине. Или пусть не пистолет, у него мог быть огромный нож. А может, он просто свернул ей шею своими ручищами. Фу, какая гадость! И угораздило же меня сунуться в те проклятые кусты!

Следующее утро началось с неприятности. Во-первых, Кадо был почему-то в очень игривом настроении. Возможно, ему не хватало прогулок и пробежек по парку и его окрестностям. Он ведь очень активный пес. Давая своей кипучей энергии выход, он прыгал вокруг меня, пока Эмили застегивала платье, мешая служанке заниматься своими прямыми обязанностями. Эмили пару раз споткнулась и в сердцах обозвала его гадкой псиной. Кадо не унимался и схватил меня за подол, таща к двери. Я успела вцепиться руками в стол и устояла на ногах, зато платью не поздоровилось. Так что, пришлось переодеваться и я рисковала опоздать на завтрак.

— Что это на него нашло? — ворчала Эмили, выпроваживая Кадо за дверь, — как с цепи сорвался.

— Ему скучно, — пояснила я, — нужно будет погулять с ним после завтрака.

— Его нужно вздуть как следует хворостиной, — ворчала служанка, полагаю, ее не радовало то, что меня приходилось одевать снова.

Я упоминала, что Эмили не очень любит работать?

Когда я подошла к лестнице и сделала шаг, спускаясь на первую ступеньку, что-то сильно толкнуло меня в спину. Толчок этот был столь неожидан, что я не сумела удержать равновесие, покачнулась и упала. Скажу честно, ощущения, которые я испытала, скатываясь вниз, нельзя было назвать приятными. Хотя были в моей жизни ощущения и похуже. Помню, в детстве я каталась по перилам, не успела затормозить и с размаху врезалась в дверь. Вот это, скажу вам, было ощущение! По сравнению с ним мое падение с лестницы можно было назвать даже удачным.

Нужно заметить, мне повезло. Если бы на моем месте был кто-нибудь другой, менее искушенный в таком виде спорта, он был бы хладным трупом. Но многочисленные падения в детстве, в том числе, и с лестниц (как их было много!) сделали свое дело. Я приобрела определенные навыки. В частности, падая, я хваталась за все, что было в пределах досягаемости. Поэтому, сумела замедлить падение, хотя обломала при этом все ногти на пальцах, некоторые под корень. Кстати, жуткая боль, которая на время заглушила все остальное.

Наконец, я докатилась до основания лестницы и остановилась. В первую минуту просто лежала, не в силах пошевелиться. Нужно было привыкнуть к расположению потолка, уже не вертящегося вокруг, а находящегося над головой. Кстати, о голове. Кажется, я набила та-акую шишку! Я поморщилась и подняла руку.

Тут над собой я увидела лицо Луизы, склонившейся надо мной. Она прибежала на место происшествия первой.

— Госпожа! — ахнула она, всплеснув руками, — вы живы? Боже мой, какое горе!

В этом доме этот вопрос почему-то пользуется огромной популярностью. За прошедшее время мне его задавали уже трижды.

Кадо двумя огромными прыжками подскочил ко мне и заскулил. Потом грозно рыкнул на Луизу, зарычал, оскалив зубы. Она взвизгнула и отскочила в сторону. Кадо ринулся за ней, намереваясь цапнуть. Я догадалась об этом сразу, так как прекрасно изучила своего пса.

— Прекрати! — крикнула я, — фу! Иди сюда, немедленно!

Он нехотя повиновался. Луиза, визжа, умчалась по коридору.

— Противный пес, — сказала я ему, пытаясь встать, — плохой, противный пес.

Встать было непросто. Во-первых, я лежала головой вниз, ноги при этом располагались на ступеньках много выше. Пришлось перевернуться, обнаружив пару синяков на спине, плечах и других выступающих частях тела. Мне в этом отношении сложнее, у меня таких мест слишком много. Я имею ввиду кости.

— Ох, — вырвалось у меня, когда я наконец приняла нормальное положение, — ну и ну.

Сев на ступеньку, я поморщилась. Кажется, нашла еще синяки. На том месте, на котором сидят. Кадо подошел ближе и лизнул меня в щеку с виноватым видом.

— Не подлизывайся, — строго проговорила я, — напроказил, а теперь стыдно?

В это время вернулась Луиза, и не одна. За ней бежали герцог и Эвелина, должно быть, прямиком из столовой.

— Эта собака взбесилась! — твердила горничная, прячась за спину герцога от Кадо, который снова зарычал, — она прыгнула на госпожу и та упала! А потом кинулась на меня!

— Я на тебя не кидалась, — огрызнулась я.

Вот дура! Могла бы подобрать и другое выражение.

— Она кинулась, — та вытянула руку, указывая на Кадо.

— Это он, — уточнила я.

Эвелина кинулась ко мне, присела рядом и, всхлипывая, спросила:

— Ты цела, Белла?

— Относительно, — отозвалась я честно, морщась и рассматривая ногти.

Вид у них был ужасный. Пропал маникюр. К тому же, пальцы жутко болели.

— Пойдем, — герцог взял меня за плечи, пытаясь приподнять.

— Ай! — вскричала я.

— О Господи! Ты что-то себе сломала! — Эвелина всплеснула руками.

— Нет, кажется, нет, — я помотала головой, — только не надо меня трогать, ладно? Я сама встану. Ой!

Теперь я обнаружила повреждения на ногах. Было очень больно на них стоять и я без церемоний вцепилась в герцога.

— Эту гадкую собаку надо пристрелить! — припечатала Луиза, недовольная, что о ней забыли.

— Я тебя пристрелю, — пригрозила я, — не смей трогать Кадо.

— Никто не тронет вашу собаку, — пообещал мне герцог, — держитесь за меня, я помогу вам дойти.

То, как я поднималась по лестнице, следовало запечатлеть для потомков. На каждой ступеньке я охала, шипела себе под нос ругательства, не очень сдерживая голос, так что герцог не выдержал, подхватил меня на руки и невзирая на мои вопли, потащил в комнату. Эвелина бежала рядом и через каждую минуту спрашивала:

— С ней все будет в порядке, да? Скажи, Огюстен, все будет хорошо?

— Пошли за доктором и не задавай глупых вопросов! — отрезал он, когда она спросила это в десятый раз.

Наверное, его, как и меня, это начало раздражать.

Она развернулась и побежала в обратную сторону.

Когда мое бренное тело водрузили на постель, я тут же села и первым делом пощупала шишку на затылке. Так и есть, шишка с мой кулак.

— Что там? — спросил герцог.

— Что там может быть? Шишка, — отозвалась я не слишком вежливо, не до того было, — черт, я вся в синяках!

— Это неудивительно, — хмыкнул он, — удивительно другое. Как вы могли уцелеть, упав с лестницы.

— Кто сказал, что я целая? — проворчала я.

— Раз у вас есть силы на то, чтобы мне дерзить, стало быть, серьезных повреждений нет, — вынес он свой вердикт.

Тоже мне, специалист! Я презрительно фыркнула.

Тут в комнату влетела Эвелина, красная от бега и, задыхаясь, выпалила:

— Ну? Что?

— Готовьте гроб, — мрачно съязвила я.

Они оба посмотрели на меня так, словно в самом деле в это поверили.

— Ну что вы так смотрите, будто у меня руки-ноги отваливаются? — разозлилась я, — ничего особенного не произошло.

— Но ты упала с лестницы! — трагическим шепотом произнесла Эвелина.

— Думаешь, в первый раз?

— Тебе не больно?

— Больно. Еще как. Черт, все ногти поломала.

Герцог сдавленно фыркнул и повернулся к двери.

— Судя по всему, переломов точно нет. Если бы вы когда-нибудь ломали ребра, мадам, то более серьезно относились к своему здоровью.

— Я ломала ребра, — я пожала плечами, — я как-то даже ключицу сломала.

Тут он посмотрел на мою персону с интересом.

— Редкий экземпляр, — и с этими словами вышел.

Нет, какой отвратительный тип! Назвал меня экземпляром! Сейчас встану и оторву ему уши.