— Не нужно ничего снимать, — сказал я. — Сегодня я не буду никого исцелять.

Она замерла, вцепившись в завязки, вопросительно посмотрела на меня.

— Недавно я узнал, что гильдия и объединившиеся кланы притесняют Ут'шэ. Возвращайся и передай Рикарде, что с этого момента я буду исцелять только их, — мне стоило усилий, чтобы договорить спокойным тоном. Особенно глядя в ее глаза.

— Почему? — спросила она, опустив руки. — Почему Мия?

Ее словно оставили силы, и она опустилась на пол. Закрыла лицо руками.

— Почему всегда Мия? При распределении Мия всегда последняя. Если кому-то не хватило теплой обуви, то это Мия. Для нее больше нет свободных комнат. И для группы из пяти пар обязательно выдадут девять мечей… Чем я провинилась перед Великой матерью?

Ее плечи задрожали, и она беззвучно заплакала. Наверное, сказалось напряжение последних нескольких дней. Когда ожидаешь чуда, морально готовишься к нему, а тебя посылают куда подальше. Я подошел, опустился рядом. Положил ладонь ей на голову. Поганое это чувство, быть сволочью.

— Не плачь. Я помогу. Но запомни эти эмоции и мои слова. Передашь их Рикарде. Скажешь, что я отказался тебя исцелять и был зол на гильдию. А через месяц, когда у вас с напарником все получится, отправляйся к Холодному мысу. Великая мать может рассчитывать на тебя в этом задании?

— Может! — решительно сказала она, подняв глаза.

— Тогда молись ей, чтобы мне было проще снять с тебя проклятие…

Бристл вошла в малую столовую, устало опустилась на стул и со вздохом уронила голову на стол.

— Выглядишь уставшей, — сказала Грэсия, глядя на нее поверх книги.

— И не только выгляжу, — отозвалась она. — Карэн все-таки решилась идти пешком. Погуляла по лесу два часа, замерзла и вернулась. Пришлось насильно макать ее в бадью с горячей водой, чтобы не заболела. И она еще меня спрашивает, а почему это она решила погулять на ночь глядя? — Бристл застонала.

— То, что устроила Иль, работает как-то односторонне, — сказала Грэсия, убирая книгу. — Час назад ко мне подходила Иоланта с вопросом, сможет ли она родить здорового ребенка в ее возрасте? Хочет осчастливить Даниеля еще одной дочкой, — рассмеялась она. — А потом приходила Офелия с вопросом, не засматривался ли Даниель на какую-нибудь вертихвостку в столице. А в глазах читалась желание кого-нибудь задушить.

— А еще прислуга носится по дому, как укушенная, оттирая и моя чистые полы и стены, — хохотнула Бристл. — Надо будет попросить Иль перед летом сделать это еще раз и устроить генеральную уборку.

— Тогда осенью у вас не останется прислуги вовсе. Так как твой подчинённый, Кевин вроде, полчаса назад водил в пустой гостевой домик уже третью женщину. И вряд ли они там убирались, — ехидно заметила Грэсия.

В столовую вошли две служанки. Одна с подносом, на котором дымились тарелки с мясным рагу. Вторая с чайным сервизом на три персоны. Расставив посуду, одна поспешила удалиться, а вторая осталась на случай, если хозяевам что-нибудь понадобиться.

Грэсия потянулась, макнула палец в тарелку Бристл, затем применила на себя какое-то заклинание. Поднеся палец ко рту, она в последний момент замерла, удивлённо посмотрев на него.

— Брис, бегом в большую столовую! Проверь, чтобы никто это не ел. Если что кричи меня. Я на кухню, — Грэсия вскочила, опрокинув стул и выбежала из комнаты.

Бристл задержалась лишь на долю секунды, чтобы мазнуть взглядом по удивленной служанке. Подобрав подол платья, она пробежала по коридору и ворвалась в столовую, едва не сорвав двери с петель. Прислуга уже успела накрыть на стол, но никто не садился ужинать, дожидаясь Александы. Кроме младших сестер, которым мама Офелия, как раз вручила по ложке.

Бристл подбежала к столу и не придумала ничего лучшего, кроме как рвануть на себя скатерть, опрокидывая тарелки, чайный сервиз и все, что было на столе. Лишь чудом горячее рагу не расплескалось на младших сестер, залив скатерть.

— Бристл! — рявкнула мама Офелия, отчего младшие синхронно зажали уши ладонями.

— Карэн, — Бристл посмотрела на старшую сестру, раскрасневшуюся после горячей ванны и выпитого вина, — собери всю прислугу внизу. Всю! Кто-то отравил еду. Грэсия сейчас на кухне.

На секунду в помещение повисла тишина. Пока все переваривали услышанное, Офелия прижала к себе младших дочерей, тихо зарычав.

Спустя пятнадцать минут Бристл и мама Иоланта вошли на опустевшую кухню, где хозяйничала Грэсия. Та перерывала содержимое шкафа со специями, заглядывая в каждую баночку и отставляя их в сторону.

— Грэс, — сказала Иоланта, — Маргарита пробовала рагу, когда готовила. Если бы оно было отравлено на кухне, то мы бы об этом уже узнали.

— Это картуская соль, — Грэсия повернулась к ним. — Очень специфический яд, который долго растворяется. Порядка часа, в закипающей воде. Так просто его подложить в еду нельзя и, если съесть в нерастворенном виде, ничего не случится. Растворенная же соль не имеет запаха и превращает всю воду в теле человека, или оборотня, в студень. Поэтому никакое заклинание противоядия тут не поможет. Да и обычных противоядий не существует. Если бы не редкость и цена, это был бы идеальный яд. А он стоит чуть больше тысячи золотых марок за кристалл в четверть грамма. Если его примет взрослый человек, я еще могу его спасти. С какой-то долей вероятности. Ребенка уже нет. Слишком маленький и слабый организм. С оборотнем немного проще, но ребенка Брис бы потеряла.

— Но Маргарита…, — сказала Иоланта. — Она служит нам уже двадцать лет. Пятнадцать из них на кухне.

— Соль можно растворить заранее и подлить в нужную тарелку, — сказала Бристл.

— Здравая мысль, — задумалась Грэсия. — Ты рассуждаешь как настоящий отравитель. Тогда придется устроить допрос в присутствии асвера. Они чувствуют, когда кто-то хочет их обмануть. Жаль, что этого нельзя было сделать заранее…

Они с Бристл спрашивали Иль, можно ли сразу опросить прислугу и понять кто из них врет. Но та сказал, что пока подозреваемый не сделает то, что задумал, ничего не выйдет. Нет факта свершившегося действия, нет обмана.

— Но всю соль в доме и готовую еду я бы выбросила, — добавила Грэсия. Она показала палец, которым касалась еды Бристл. Он покраснел, а кожа заметно сморщилась, как после долгого нахождения в воде.

— Грэс, — на кухню заглянула Александра. — Наталья, ей внезапно стало плохо.

Грэсия знала всех, кто прислуживал в поместье. В том числе и молодую женщину по имени Наталья. Где-то с год назад Иоланта написала в письме, что в поместье появилась новая горничная. Жена кого-то из дальних родственников Даниеля, которую семья просто-напросто выставила из дома. Вроде бы ее муж погиб при очередной охоте на бандитов, и она стала никому не нужна, так как не успела родить наследника. При этом ее успели обратить, чтобы усилить кровь семьи. Возвращаться в большой мир ей было уже нельзя, и Даниель решил приютить ее в своем доме.

Из общего зала, где собрали всю прислугу, Наталью перенесли в соседнюю комнату, положив на Диван. Александра не совсем правильно донесла ее состояние, использовав слово «плохо». Молодая женщина выглядела как высушенное на солнце яблоко. Кожа по всему телу сморщилась, приняв неестественно красный оттенок.

— Положите ее на стол, — распорядилась Грэсия. — Принесите емкость, в которую я смогу сцедить с нее кровь. Пару бутылок ягодной настойки Даниеля. Самой крепкой. И нож.

Три дня герцог Блэс был занят чем-то очень важным, появляясь дома после полуночи и убегая еще до рассвета. Мы с Лиарой за эти дни успели обойти чуть ли не все лавки в городе, посетить рынок и даже съездить к отдаленной ферме, где выращивали знаменитую на весь север породу лошадей. Лиара была в восторге, а вот меня и асверов лошади не особо впечатлили. Тяжеловозы, которых выращивали оборотни, мне нравились больше.

Лавка диковинок, куда Лиара затащила меня в первую очередь, тоже восторгов не вызвала. В основном там продавали поделки местных мастеров, копировавшие предметы или артефакты древности. О каждом предмете хозяина лавки мог рассказать целую историю, от которых у Лиары загорались глаза. Только магии в предметах не было ни грамма. Но я не стал разочаровывать Лиару и даже купил ей приглянувшуюся брошку для волос. Дюжина маленьких серебряных цветочков, в центре каждого из которых крепился небольшой синий или зеленый камешек. Обошлась она мне в сотню золотых монет. Почти все деньги, которые я взял с собой в поездку. Но счастливый взгляд Лиары, прижавший брошку к груди, сполна окупил все затраты.