Дальше шли коротко, уже изменившимся почерком описаны последние дни семьи Поттеров. Менялись дома, защитные заклинания. Но, несмотря на все требования Джеймса Поттера, Френка Лонгботтома и Аластора Грюма не было совершено ни одной атаки на особняки известных Пожирателей Смерти, чтобы подорвать силы сторонников Темного лорда, члены ордена Феникса же и нейтральные волшебники гибли один за другим, поодиночке и целыми семьями. Предпоследняя запись в дневнике тоже была страшной.

«Сегодня был разрушен Медоуз-холл. Доркас погибла, убитая Темным Лордом. Аластор, бросившийся туда вместе с двумя десятками преданных лично ему авроров, дождался помощи от Дамблдора только в самом конце сражения.

Я видела его после боя, когда он отлеживался у меня в палате. Страшное лицо, почерневшее от горя, обуглившийся обрубок на месте левой ноги. Доркас была его самой близкой подругой, единственным человеком, рядом с которым этот сумасшедший убийца становился похожим на нормального. Грюм сказал, что он один на один сражался с Вольдемортом и думал только отомстить за смерть своей женщины. Лорд убрался из поместья сильно обгоревшим и лишившимся носа от заклинания Аластора,  как только туда вломились пришедшие в самом конце члены ордена Феникса.

Грюм рычал, что Дамблдор паршивый интриган, неспособный управлять боевым орденом в период войны, и требовал штурма всех особняков Пожирателей. Как директор успокоил его во время беседы наедине, я не знаю, но они как-то помирились.»

(от автора. Вот, простите, с тех самых пор у Вольдеморта нос в форме электрической розетки, да простится мне мой цинизм.)

Потом Лили писала, что было решено защитить заклятьем Фиделиуса один из особняков Поттеров в Годриковой Лощине, выбрав хранителем самого незаметного из четверки друзей Питера Петтигрю.

На этих строчках мои пальцы сжались в кулаки. Поганая крыса еще ответит за сделанное им тогда. Я осторожно вложил дневник обратно в его чехол и убрал в свой сундук, решив потом хранить все эти бесценные для меня напоминания о родителях в сейфе Гриннготса. Счет к директору увеличился еще на несколько пунктов. Теперь я понял, почему Аластор Грюм без вопросов присоединился к Сириусу и ко мне в нашем предприятии.

========== Глава 34. Обнаружен ==========

        20 февраля 1996 г. Поместье Делакур.

            Утром, когда весь дом Делакуров еще был погружен в сон, я поднялся с постели со странным тревожным предчувствием. Наверное, еще полгода назад я бы не обратил внимания на подсказки собственной интуиции, но Киаран научил меня прислушиваться к ощущениям. И поэтому даже в этот праздничный день я собирался так, будто мне предстояло идти в бой. Палочка в наручном чехле, которую я не снимал даже по ночам, амулет-детектор ядов на шее, перстень рода Поттеров, сам по себе являвшийся мощным артефактом. Поколебавшись некоторое время, я прицепил к вышитому серебром широкому кожаному поясу кинжал Валленштайна, — правила этикета дозволяли являться на официальные празднования с холодным оружием не длиннее локтя, а кинжал, выточенный из клыка василиска был несколько меньше.

            Вытащив из маленького замшевого мешочка горсть гранитных камушков с вырезанными на них скандинавскими рунами, — подарком Олафа и Йорга по случаю победы нашей команды, — я выбросил камни на стол, прочитав нужное заклятье. Заклинанию, как и способу гадания на рунах меня научили близнецы, сразу предупредив, что до настоящего искусства, которым в их родовом городе владели буквально несколько стариков, мне еще расти и расти многие годы. Впрочем, как сказал мне Йорг, специально для этого открывавший какой-то старинный фолиант, заклинание, которое он подобрал специально для меня, было гораздо эффективнее используемого им самим, но… только из-за того, что я мог «осилить» гораздо более «тяжелые» и энергоемкие чары. Так что я не обольщался насчет своих реальных способностей в гадании, хотя сам процесс вопрошания судьбы мне понравился, жаль, что это старинное искусство не было широко распространено в Англии, — я ни разу не слышал даже упоминаний о гадании на рунах за четыре года учебы в Хогвартсе.

            Поглотившее все мои силы заклятье накрыло падающие на стол камешки, перемешивая их и выстраивая в определенном порядке, — еще одна хитрость такого гадания была в том, что необходимо было успеть прочитать заклинание в тот момент, пока камни еще падали. Выделив взглядом те камушки, руны на которых оказались сверху, я со вздохом полез в учебник, прилагавшийся к этим рунам.

            Руна опасности, руна поиска, руна страха и воскрешения из мертвых, лежащие тесной группой, говорили о том, что меня ждало предательство… со стороны воскресшего из мертвых. А могли и ни о чем не говорить, — опять же, я не обольщался тем, что верно выполнил гадание или верно понял его смысл.

            — Тиби! – в комнате появился домовой эльф. – Положи Флёр на подушку этот букет.

            Уроки трансфигурации в Шармбатоне не прошли для меня даром, и я мог теперь создавать не только орхидеи, — единственное заклинание, которое использовали даже взрослые волшебники на моей памяти в Хогвартсе.

            Тревога не отпускала меня даже когда я вышел из комнаты, подхватив подарок Флёр, — я не планировал сегодня возвращаться домой до самого бала в честь её дня рождения, а урок с Киараном должен был продлиться довольно долго. Сегодня учитель обещал впервые взять меня на одну из рядовых аврорских операций, так сказать, «продемонстрировать работу аврора на практике».

            Три каминных перехода, линия сторожевых чар, сплетенная из очень неприятных заклинаний и проклятий, пост авроров на входе, — центральное управление Аврората. Под пристальными взглядами авроров, каждый из которых держал меня «на прицеле» до тех пор, пока я не сдал палочку, тут же помещенную в специальный ящик, вмурованный в стену, я почувствовал себя ребенком. Однако статус ученика Киарана открыл мне доступ даже в это здание, где была сосредоточена интеллектуальная и силовая элита французского Аврората.

            Проходя в низкий дверной проем, ранее прикрытый монументальной стальной дверью, я невольно задумался о том, как выглядит здание английских коллег Киарана, — довольно странная в такой момент мысль для подростка.

            — Привет, ученик, — Киаран, сидевший в кресле за тяжелым монументальным столом из черного дерева, неплохо демонстрировавшим положение учителя в иерархии аврората, помахал мне рукой. Впрочем… еще больше информации давала изрезанная кинжалом столешница, покрытая ожогами от сигарет и пятнами, явно проеденными кислотой.

            — Ты выглядишь взволнованным, — проницательно заметил он, карие глаза аврора внимательно рассматривали мое лицо. – Что-то случилось?