— Но откуда он тут? – В четыре руки мы быстро перекладывали содержимое быстро пустеющих полок в наши сумки.

            — Не знаю, — прорычал Сириус. – Последним из наших, насколько я выяснил после того, как меня оправдали, тут был Дамблдор, поставивший защитные и отводящие внимание маглов чары. Но я не удивлюсь, окажись это его сюрприз.

            Сейф опустел и мы, уже не задумываясь об осторожности, распахнули окно и выпрыгнули наружу, подхваченные левитационными чарами. Сириус, широко размахнувшись, бросил какие-то мелкие бусины на лужайку перед домом, куда мы опустились, схватился за мою руку и трансгрессировал.

Сквозь марево перемещения до меня донесся хлопок трансгрессии – кто-то появился на лужайке перед домом.

— Нас не догонят? – Я отдышался и посмотрел на Сириуса.

— Нет, — тот усмехнулся с нескрываемым злорадством. – Те шарики, которые я раскидал, сразу после близкой трансгрессии взорвались, так что там сейчас только перемешанные ошметки магических следов, по которым ничего не проследишь и не опознаешь колдующего, даже если разбираться будет Дамблдор или Флитвик, который, кстати, умеет считать анализировать следы гораздо лучше директора.

Очистив одежду от налипшей на нее вездесущей пыли, мы прошли к моей комнате в особняке Делакуров. Флер, услышавшая шаги в коридоре, присоединилась к нам, улыбнувшись крестному и поцеловав меня в щёку. Сириус залихватски мне подмигнул, одобряя.

— Ладно, — я развернулся к столику, находившемуся возле моей кровати. – Давай хоть мельком посмотрим, что же мы вытащили из особняка такого, что сходу сможем опознать…

Мы вдвоем расширили магией стол, превратив его в обширную плоскость на треть комнаты.

Бумаги в папках и связках, занимавшие большую часть места в сейфе, пока что отправились в сторону. Остались несколько чехлов, футляров и свитков вместе с парой тонких книжиц, исписанных от руки.

Сириус, ухватив одну из них, воскликнул: — Это дневник Джеймса. А второй – Лили.

— Так, это мы точно будем читать в первую очередь. – Переглянувшись с Блеком, я забрал себе дневник матери, а крёстный осторожно положил в сумку дневник моего отца.

— Так… Интересно, что здесь, — я аккуратно открыл кожаный чехол, неплохо сохранившийся несмотря на прошедшие годы.

С глухим стуком на стол выпали два перстня с гербом Поттеров, побольше и поменьше размерами.

— Родовые кольца. – Резюмировал Блек. – Это лучше, чем я ожидал.

— Но почему они здесь? – Удивилась Флёр. – Ведь обычно их носят, не снимая.

— Видите ли, — Сириус потер лоб, — Джеймс после свадьбы, несмотря на статус главы рода, носил только обручальное кольцо, а Лили была медиком в госпитале Святого Мунго, и не любила, когда на пальцах есть какие-то металлические предметы. Так что она даже кольцо своё обручальное носила на цепочке на шее. Думаю, их и похоронили с обручальными кольцами, — глухой стон вырвался из груди рано поседевшего мужчины.

Я во все глаза смотрел на два золотых перстня, память о моих родителях. Флер осторожно положила голову мне на плечо, щекоча волосами шею и щеку.

— Ладно, — успокоившийся Сириус протянул руку к оставшимся футлярам, в которых в итоге оказались фамильные драгоценности Поттеров: не несущие никакой магии кольца, серьги, браслеты и ожерелье.

— Ну хорошо. – Сириус сгреб большую часть бумаг в свою сумку. – Отдам девочкам, пусть разбираются. – Мисс Делакур, моё почтение.

Крёстный выскользнул из комнаты. Флёр, подарив мне долгий-долгий поцелуй, ушла к себе, оставив меня наедине с дневником матери.

Пухлая тетрадка, исписанная ровными округлыми буквами, повествовала о жизни сначала девочки, потом девушки – Лили Поттер заносила в дневник только действительно интересные события и размышления, поэтому единственной толстой пачки листов хватило ей на много лет.

Описание первой встречи с Хогвартсом, первых уроков и впечатлений от новых знакомств и выученных заклинаний постепенно сменялись стычками с Джеймсом Поттером и его компанией. Бывшая тогда старостой факультета Лили пыталась пресечь постоянные нарушения дисциплины и потерю баллов со стороны компании Мародеров, долгие семь лет терроризировавших Хогвартс своими развлечениями и шутками.

Я с трепетом прочел описание первого свидания с Джеймсом Поттером в Хогсмите, на которое моему отцу удалось уломать Лили только спустя полгода уговоров. С горечью и удивлением выяснил, что Лили дружила с Северусом Снейпом до одного постыдного инцидента, о котором в тетради было только упоминание.

Свадьба. Эта страница была разрисована крошечными сердечками и почти детским, нарочито карикатурным изображением стоявших на коленях юноши и девушки.

Я смахнул слезу со щеки, переворачивая новую страницу.

Описание учебы и стажировки в госпитале Мунго, новость о будущем ребенке. Одна из последних записей привлекла мое внимание.

«Альбус Дамблдор, заглянувший к нам сегодня на чай, с тревогой в глазах сообщил, что был свидетелем пророчества, говорящего о рождении ребенка, способного победить Темного лорда. И что подходящим под описание является наш Гарри. Джеймс, к тому времени не слишком сильно ладивший с главой ордена Феникса из-за каких-то разногласий в вопросах действий ордена, потребовал рассказать полный текст пророчества. Дамблдор ответил достаточно уклончиво, несмотря на настойчивость Джейми. В общем директор сказал, что рожденный ребенок имеет силу, о которой не знает Темный лорд и не будет жив один, пока живет другой.

Джеймс, достаточно разозленный недомолвками, прямо потребовал воспоминание о сделанном пророчестве, но директор сообщил, что, в соответствии с требованиями Отдела Тайн, сдал воспоминание в их хранилище, извлечь его из которого могут теперь только двое – Гарри Поттер и Темный лорд, единственные, кто упомянут в тексте пророчества.

Джеймс, услышав этот ответ, потребовал от директора вернуть взятую недавно на время мантию-невидимку, которая в новых условиях нужна ему для безопасности жены и сына, и узнав, что она еще необходима Дамблдору, вежливо попросил директора покинуть его дом и больше в нем не появляться до возвращения фамильного артефакта.»