Я неопределенно покачал головой, — говорить тут мне было нечего.

            — Когда вы лично познакомитесь с Николасом, — продолжил Аврелий, — вы тоже подпадёте под очарование его личности… Хотя сам он говорит, что любой, проживший на свете больше полутысячи лет, а таких, по его утверждениям, не так уж и мало, научится ладить с людьми и настраивать их на положительный лад.

            Плёнка защиты исчезла без следа, и темный волшебник отошел в сторону, вежливо раскланявшись с кем-то из гостей.

            — Что тебе сказал лорд Цимус? – С тщательно скрываемым беспокойством подошла ко мне хозяйка бала, моя любимая.

            — Ничего особенного, — я пожал плечами. – Достаточно туманно намекнул, что у него есть предложения, чем мне заняться после войны… и прямо сказал, что готов оказать мне поддержку.

            — Это хорошо, — с облегчением выдохнула Флёр. – Мне не по себе, когда я смотрю на лорда Цимуса, многие годы он был этаким пугалом для политической элиты Франции, затворником, а сейчас уже второй раз посещает бал в нашем доме…

            — Ты начинаешь говорить прямо как твой отец, — мягко усмехнулся я. – Он наверняка тоже сейчас подсчитывает все возможные последствия от визита лорда Цимуса в свой дом.

            Флёр мотнула головой, от чего её шелковистые волосы на секунду взметнулись в воздух, окружив голову девушки сияющим в свете колдовских огней ореолом.

            — Скорее бы это закончилось, — прошептала она, и я видел, что больше всего на свете ей сейчас хочется прижаться ко мне. – Я устала думать о том, что тебе скоро придется вернуться в Англию и воевать.

            — Я думаю, что мы победим, любимая, — я осторожно прикоснулся к руке девушки, стараясь через контакт передать собственную уверенность. – Сириус и Киаран говорят, что у нас очень хорошие шансы на победу.

            — Я надеюсь, — Флёр заставила себя улыбнуться и вновь настроилась на праздничный лад. Приняв нарочито высокомерный вид, она промолвила, словно могущественная королева подданному: — А теперь, мсье рыцарь, вы можете вручить мне свой подарок.

            Рассмеявшись, мы посмотрели друг на друга с хорошо видимой всем окружающим любовью в глазах.

            Я достал из кармана небольшой шелковый сверток, перевязанный тонким серебристым шнуром, — мой подарок, который я купил некоторое время назад в маленькой лавочке в парижском волшебном квартале. Амулет вейл, — редчайшее и крайне сложное в изготовлении творение неизвестного мастера.

            Флёр, улыбаясь, быстро развернула свёрток, достав амулет, и на некоторое время погрузилась в сосредоточенное изучение плетений. Я с улыбкой наблюдал за девушкой, одновременно продолжая краем глаза отслеживать окружающую обстановку, как мне и посоветовал учитель. Не знаю, что могло произойти на балу, где я находился в полной безопасности, но расслабляться не стоило даже в кажущемся безопасным месте, в особенности, учитывая мою внезапно разыгравшуюся с утра паранойю.

            Глаза девушки, наконец, сумевшей разобраться в хитросплетениях магических потоков, позволявших амулету функционировать, наконец в удивлении расширились.

            — Это же… — выдохнула она, подняв на меня округлившиеся глаза.

            — Амулет для вейл, — я с нарочитым самодовольством ухмыльнулся.

            Девушка с визгом обняла меня за шей, расцеловав в щеки, нарушив этим добрую дюжину требований этикета. Я заметил немалое количество приподнявшихся бровей и удивленных ухмылок со стороны окружавших нас гостей, не приближавшихся, впрочем, на недопустимо близкое по этикету расстояние.

            — Мисс Делакур, — напустив на себя чопорный вид светского льва, произнес я, — теперь я совершенно точно обязан на вас жениться, дабы не допустить урона вашей репутации.

            — Спасибо, — Флёр снова обняла меня, и тут же одела амулет на шею.

            Несколько секунд, которые я посвятил тому, чтобы тщательно вслушаться в пространство вокруг, ничего не происходило, потом я ощутил, как давление ауры Флёр резко пошло на спад, и только сейчас ощутил, насколько мощной была магия вейловских чар. Но даже магия моей любимой не шла ни в какое сравнение с мощью чистокровной вейлы, которой однажды от всей души давила меня Мари Делакур, испытывая, достоин ли я быть мужем ее дочери.

            На лицах некоторых, как я понял, наиболее искусных волшебников из собравшихся появились понимающие улыбки, — маги ощутили изменения в ауре девушки и сделали однозначный вывод о том, какой подарок был преподнесен мной хозяйке бала. Аврелий Цимус, поймав мой взгляд, высокомерно усмехнулся, а потом совершенно по-магловски показал поднятый кверху большой палец, удивив этим до глубины души. Сам волшебник, оставивший, судя по всему, дома свой посох, искренне наслаждался праздником, прочно обосновавшись возле одного из фуршетных столов.

            Флер направилась в сторону родителей, к тому же, согласно этикету, все гости уже явились, так что наступало время подарков, — Цимус и я оказались единственными, нарушившими протокол.

            Гости, до этого времени в кажущемся хаотичным движении фланировавшие по залу, постепенно упорядочивались вокруг Флер, по очереди подходя и вручая подарки, обменявшись несколькими словами.

            Одновременно с этим я ловил задумчивые и оценивающие взгляды волшебников, — умудренные жизнью, убеленные сединами благородные лорды и находящиеся в самом расцвете сил леди рассматривали меня как скаковую лошадь, у которой неожиданно возникли крупные перспективы. С облегчением заметив среди приглашенных гостей близнецов Рагнарссонов, я поспешил к ним навстречу, поскольку в мои планы не входило деликатное удовлетворение любопытства жаждущих выяснить мои матримональные планы людей, когда больше всего на свете в такой момент мне хотелось проклясть их. Вместе с тем я прекрасно понимал всю важность и целесообразность такого отношения к брачным узам. Волшебников было слишком мало, чтобы попусту, без раздумий и трезвых расчетов, смешивать кровь, а по-настоящему сильных волшебников год от года становилось меньше. Так что я допускал вероятность того, что однажды и сам буду точно так же рассматривать потенциального родственника, делая в уме ставку на то, каким образом привлечь сильную кровь в свой род. Наследство крестража, поглощенного Арратайей, меняло меня, не слишком сильно, но меняло, а может быть, я просто начал взрослеть благодаря жесткому прессингу со стороны учителей и обстановки в стране, заставшей на пороге чудовищной гражданской войны, где мне отводилась роль боевого знамени и одного из лидеров враждующих партий.